Девушка находилась в просторной комнате с большой кроватью с балдахином, красными шторами, лакированными белыми стенами и прочими атрибутами королевской опочивальни, в которых, верно, проживали принцессы, обитатели сказок, которые она читала в далёком детстве.

Вот уже несколько дней прошло с тех пор, как она проснулась в этом странном месте. А может быть и не дней. Может быть она вообще не просыпалась. Последнее предположение было наиболее вероятным перед лицом человека-осьминога, ряжено в одежду дворецкого, который предлагает тебе проследовать за собой в коридор.

Маргарита медленно кивнула.

— Куда мы идём? — спросила девушка, когда дворецкий выкатил её коляску в коридор.

— На все вопросы ответит господин.

— Кто такой этот господин? Очередной осьминог?

— На все вопросы ответит господин.

Маргарита прыснула, а затем невольно вспомнила случай, когда Он привёл её в дорогой ресторан — у него всегда было много денег, воровал, разумеется, — и она попробовала там жаренную осьминожку.

Пришла пора расплаты?

Оставшуюся дорогу через просторные коридоры, с потолком настолько высоким, что его своды терялись в темноте над люстрой, девушка провела в лёгком волнении.

Наконец её привели в удивительно просторный зал, как будто сделанный для великанов, единственным предметом интерьера в котором была красная софа. Перед ней была подвешенна на тонкие золотистые ниточки совершенно белая картина в золотой рамке.

Дворецкий прикатил Маргариту к этому месту, повернулся и направился на выход.

Когда дверь за ним закрылась, — беззвучно, — девушка осталась в совершенном одиночестве.

С опаской она стала смотреть по сторонам.

Благо, прошло совсем немного времени, прежде чем другая дверь открылась, и в зал зашла фигура в сером плаще и капюшоне. Последний совершенно скрывал её лицо. Маргарита пристально уставилась в тусклый омут, который представлял собой разрез капюшона, однако ничего разобрать у неё не получилось. Это было даже немного странно. При таком освещении она должна была видеть хоть что-нибудь, хотя бы выпирающие щупальца, если перед ней действительно был очередной осьминог — вместо этого перед ней предстал кромешный мрак.

Неизвестный, по всей видимости тот самый «Мастер», про которого говорил дворецкий, приблизился и сказал:

— Приветствую.

— Привет, — продолжая внимательно смотреть на своего собеседника буркнула Маргарита.

— Можешь звать меня Хамон, — прозвучало из капюшона.

Маргарита зацепилась за эту фразу:

— Можешь звать?

— Имена есть то, как нас называют, — невозмутимо ответил Хамон.

Маргарита прыснула.

Она сразу почувствовала, что этот Хамон относился к типу людей (?), которые были ей совершенно неприятны.

Любителей философствовать и говорить загадками.

— Сегодня ты увидишь представление, в котором сама прежде играла… и ещё сыграешь определённую роль.

— Представление?

Хамон кончиком капюшона указал на картину, подвешенную на золотистых нитях.

Маргарита осторожно посмотрела на неё — при этом всё равно стараясь одним глазом поглядывать на своего собеседника, — и сильно удивилась, когда чистый холст начал стремительно меняться.

Сперва на белизне сгустились краски; затем они стали приобретать очертания фигур, пейзажей, образов.