Волк кивнул, и тем не менее в этот раз надежда в его глазах не совсем померкла. Если сделаться Высшим демоном по словам мастера Вельзевула было почти невозможно, и на это у него в лучшем случае уйдут тысячи лет, — срок, который он едва ли мог себе представить, — то во втором ему просто нужно убить неких стражей и вырвать их сердца.

Волк сжал кулаки.

Он умел… Убивать.

— Вы говорили, что есть и третий вариант, мастер Вельзевул. Какой?

Высший демон Смрада и Заложения молчал. Долго молчал. Волк уже собирался повторить вопрос, когда последний наконец ему ответил необычайно тихим и спокойным для себя голосом:

«Он может… это сделать».

— Он?

«…Больше я ничего не скажу, мальчишка… Тебе ещё рано об этом знать».

Волк немедленно почувствовал сильнейшее желание спросить, кто такой был этот «Он», но затем взял над собой верх, смиренно кивнул и сказал:

— Понимаю.

После этого в комнате повисла тишина.

Только небо разливало на краешек кровати яркий свет.

Наконец Вельзевул проговорил:

«Ты не спросил, могу ли я вернуть тебя назад, мальчишка…»

— Вы можете?

«Разумеется. За кого ты меня принимаешь? Это к тебе вопрос. Сам ты готов вернуться?»

Волк закрыл глаза, подумал с минуту и ответил:

— Да… Время пришло. За последние годы я выучил всё необходимое про людей.

«Ха! Не оправдывайся, мелкий ублюдок. Вопрос не в том, закончил ты свою „миссию“ или нет. Ты готов оставить свою питомицу? Или собираешься взять её с собой? Сделаешь из неё птичку в золотой клетке, чтобы твои рабы пускали слюни каждый раз, когда приходили к тебе на поклон?..»

— Я… ещё не решил, — неуверенно проговорил Волк.

«Решай скорее, мальчишка. И только попробуй заставить меня ждать…» — прорычал на прощание Вельзевул и притих.

Волк некоторое время сидел на кровати и задумчиво смотрел в окно.

Затем достал из единственной тумбочки небольшую книжку и стал листать. Это был альбом, на страницах которого замелькали сперва чёрно-белые, а затем желтоватые, с посягательством на цвет фотографии, изображавшие высокого мужчину с кипой чёрных волос на голове, всегда неизменного, и девочку, которая с каждой страницей, на контрасте, вырастала прямо на глазах.

Через несколько часов Волк поднялся и вышел на улицу.

Небо было уже золотистое, когда он вернулся и закатил в прихожую коляску с черноволосой девушкой. А вместе с нею — звук. Шум. Веселье. Разговоры. И вот уже сам он стоит у плиты и готовит ужин, а она всё говорит, причитает, смеётся, бросает в него семечками от яблок и задаёт глупые вопросы, и рассказывает о том, что ей надоело готовиться к экзаменам, и спрашивает, почему бы ему, страшному демону, просто не захватить мир и не сделать её принцессой, чтобы не приходилось учиться, и так далее, и тому подобное…

И даже когда она приступила к своей тарелке — она и тогда продолжала говорить, а он всё слушал, смотрел на неё, на её светлое лицо, немного румяное в лучах маслянистого солнца, и чувствовал странное забвение.