— Где вы были? — спросила София.

За ужином в воскресенье обычно собирались София с Альбертом и мама Ивонна с Томом. Джейн и Хесус приезжали, когда им взбредет в голову. У них не было никакого четкого расписания, и тем радостнее было их видеть, когда они появлялись.

— Нигде, то тут, то там, — проговорила она и покачала головой. — Даже не знаю.

Джейн сидела, облокотившись рукой о стол и подперев щеку ладонью. Эта поза, кажется, действовала на нее успокаивающе. Она молча наблюдала за Софией, нарезавшей овощи.

— Посмотри на меня, — сказала она.

София повернулась к ней.

— Ты что-то с собой сделала?

— Сделала? В каком смысле?

— Со своей внешностью.

Сестра покачала головой:

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

Джейн внимательно оглядела ее.

— У тебя совсем другой вид. Какой-то воздушный, радостный.

София пожала плечами.

— В твоей жизни произошло что-то особенное? — допытывалась Джейн.

— Да нет.

— Ты с кем-то встречаешься?

София снова покачала головой, но Джейн не сводила с нее глаз.

— Признавайся! — прошептала она.

— Ну, может быть.

— Может быть?

София подняла глаза на сестру.

— А кто он?

— Пациент. Бывший пациент, — тихо проговорила София. — Но мы встречаемся не в том смысле.

— А в каком смысле вы встречаетесь?

София улыбнулась.

— Даже не знаю…

Она пересыпала нарезанные овощи в большую салатницу. Получилось небрежно, София потянула руку, чтобы исправить, но остановилась. Ей претила та роль девочки-умницы, которую она невольно начинала исполнять в стенах этого дома. Джейн сидела все в той же позе, наблюдая за Софией. Внезапно она буквально подскочила на месте.

— Боже мой, ведь мы ездили в Буэнос-Айрес! Просто не пойму, что на меня нашло. Я какая-то бестолковая. Мы навещали братьев и сестер Хесуса. Домой вернулись только что… В четверг.

Название дня недели она произнесла с сомнением, но потом, похоже, решила, что оно соответствует действительности. Джейн была совершенно богемной личностью. На первый взгляд могло показаться, что она играет, что-то из себя изображает — однако это не соответствовало истине. Она была просто очень разбросана — и всегда полна радости и энтузиазма. Это многих от нее отпугивало — пугливые считали ее неестественной и осуждали. Зато смелые любили ее, как могут любить только смелые люди.

Они собрались все вместе — Ивонна и Том во главе стола с двух сторон, остальные расположились между ними. Ивонна приготовила роскошный ужин — это у нее всегда отлично получалось. Трапеза прошла под тем же знаком, что и обычно, — разговоры ни о чем, смех и молчаливое сосредоточение каждого, чтобы сдержать чувства и не дать выплеснуться какой-нибудь старой обиде или недоразумению.

После ужина София и Джейн уселись в двух плетеных креслах на веранде. Хесус удалился в библиотеку, где погрузился в какой-то англоязычный роман. Альберт сидел на втором этаже, играя в карты с Томом под звуки «Гольдберг-вариаций», которые Том включал на старом дребезжащем проигрывателе, как только предоставлялся случай.

Сидя на веранде в тепле инфракрасного обогревателя, сестры выпили и проговорили до глубокой ночи.