Ван взял конверт, сломал печать и приступил к чтению. Прочел до конца, перечел и, наконец, сосредоточился на ключевых словах.

…Временная обязанность осуществлять связь между РКС и послам Тары в Скандье на Готланде… приступить немедленно… ориентировочная продолжительность исполнения поручения не свыше двенадцати стандартных месяцев…

И вот, наконец, Ван взглянул на пожилого командира.

— Вы случайно не знаете…

— Почему Шеф назначает младшего командира военным уполномоченным к послу, в то время как старший командир перенимает у него командование? — Байле горестно рассмеялся. — А должно быть наоборот, верно?

— Не знаю, что и думать. — У Вана появилось немало предположений за этот краткий миг, но ни одной из пришедших на ум мыслей он не желал обнаруживать. — Вы не можете хотя бы подсказать мне, что к чему?

— У меня для вас есть еще мнемокуб. Мне незнакомо его содержание. Я располагаю лишь скромным предположением… — Байле скривил губы. — В этом секторе создалась высокая напряженность. На «Фергус» напали. Мы не можем позволить себе разместить эскадру близ Скандьи, да и скандийцы нам здесь базироваться не разрешат. Учитывая отсутствие свидетельств опасности, не считая показаний детекторных экранов «Фергуса» и почтовой торпеды, которую вы послали, что случится, если ревяки, арджики или кельты заявят, что вы на них здесь напали?

Самая мысль о нападении старенького «Фергуса» на кого бы то ни было показалась Вану смехотворной, но выглядящее абсурдным с кокпита далеко не всегда видится таковым различным правительствам Рукава.

— Они могут заявить, что вы атаковали торговое судно или корвет, приближавшийся с мирными намерениями.

— И поэтому меня сменяет более опытный офицер?

— Вот именно. Мое присутствие имеет двойной смысл, командир. Во-первых, это способ красноречиво намекнуть, что Новый Ойсин признает вашу правоту, а во-вторых, доверив «Фергус» более старшему офицеру, Космофлот показывает, что не намерен отступать.

— И маршал также может утверждать, что РКС, разумеется, не желают эскалации насилия, и поэтому командование «Фергусом» принял более старший и опытный.

— Именно.

— А почему меня назначают офицером связи?

— Опять же я осмелюсь лишь предположить…

Ван сомневался, что собеседник хоть что-то предполагает, но такая оговорка позволит потом все отрицать.

— Во-первых, потому что вы с Сулина и говорите на староангле, а ревенантский и кельтский мало чем от него отличны. Вы также бегло говорите на эспине. Во-вторых, вы неизвестны за пределами РКС. И ревенантцы, и арджентяне ведут досье на офицеров, которые могут получить командование важными кораблями или дипломатические назначения. В-третьих, вы выглядите моложе своих лет. В-четвертых, вы черный тарянин.

Вану показалось, что хоть какой-то смысл имеет лишь первый довод, и это его еще больше обеспокоило.

— А вы? Разве вы не говорите на староангле? — То был риторический вопрос, ибо на староангле говорили все офицеры РКС, равно как и большинство граждан Республики. Вопрос больше предназначался для того, чтобы выплеснуть раздражение.

— О, да. Я с Уите, а где еще лучше наберешься староангла? — Байле подтверждал то, что само собой разумелось.

— Я полагаю, вас прислали сюда с оперативными приказами, командир? — спросил Ван.

— Да, они у меня есть. Они запечатаны. Я узнаю, каковы они, после того как отпущу вас.

Ван медленно кивнул, пытаясь скрыть изумление. Обычно офицер, принимающий команду, полностью проинструктирован.