Ван проверил время. Всего семь пятнадцать, а они с Десоллом Тристином не встретятся до девяти сотен. Он отнюдь не жаждал расхаживать по кабинету, и ко времени, когда усвоил все коды, уже познакомился с кое-какими важными людьми, а вечером накануне присутствовал на обеде и как следует устроился в своей новой квартире. Камбрию Ван почти не видел.

Он кивнул себе, решив выйти пройтись, прежде чем явиться в кабинет. Вполне можно размять ноги и ощутить жизнь как она есть. Ван вымыл кофейную кружку в раковине маленькой кухни, затем двинулся наружу через маленькую переднюю и верхний коридор, где располагались четыре квартиры.

Он никого не увидел ни в лифте, ни в главном коридоре и, выйдя из здания, направился на восток, прочь от ИИС и парка. Менее чем в ста ярдах от портала Ван миновал группу юнцов в школьной форме, идущих в другую сторону и сопровождаемых двумя учителями, оба они были невысокими мужчинами. Если никто из учащихся не поглядел на него прямо, то он все же расслышал несколько высказываний.

— …Высокий… иностранец… наверное, арджентянин…

— …По крайней мере, не ревяка…

Ван прошел почти щелчок мимо образцово содержащихся домов, скопления которых окружали сады, прежде чем начал в обход возвращаться в западную сторону. И довольно скоро добрался до северной границы парка ИИС. Здесь он сел на изогнутую деревянную скамейку в прохладе под утренним солнцем, упиваясь безмятежностью прекрасно спланированного пейзажного парка. Папе Альмавиве здесь понравилось бы, решил он, и кусты в такой пропорции и гармонии, и вьющиеся каменные дорожки, и невысокая трава, и невысокие же цветы.

Мимо прошла молодая мать, державшая за руку мальчика, которому не могло быть больше четырех лет.

— Тадзо… не пялься… это невежливо…

— У него такие смешные глаза…

Смешные глаза? Потому что ничуть не раскосые? Ван слегка покачал головой. И встал, направляясь обратно к зданию ИИС. Очутившись внутри, он двинулся к себе в кабинет, где невидяще взирал на консоль, догадываясь, что здесь тьма вещей, которые ему неизвестны, и не будучи сколько-нибудь уверен, а с чего начинать-то.

— Приветствую. Вы, должно быть, Ван.

Он обернулся. Темноволосая, с резкими чертами женщина, стоявшая в дверях, выглядела близкой к нему по возрасту, но Ван всегда испытывал затруднения при определении на вид кому сколько лет, особенно в отношении женщин, потому что здесь имелось мало зримых зацепок. Люди не теряли волос и не приобретали обильных морщин почти до самого конца жизни, тон кожи также всегда хорошо сохранялся.

— Я Нинка Десолл.

— Командир «Сальи» и другой старший директор. Тристин… — Ван почти споткнулся на личном имени директора, так мало он им пользовался. — Он рассказал мне немного о вас. Очень немного…

— Правду говоря, я не старший директор. Я для этого не подхожу. Я директор по долгосрочному планированию. Что еще он сказал?

— Сказал, что вы в родстве. И это все. Объясните?

— Не очень хорошо. Все довольно сложно, — сказала Нинка. — Слишком сложно для объяснения, но когда я хочу его позлить, то зову Дед Пыхто, — она рассмеялась. — Это его всякий раз достает.

Ван решил из уважения не совать свой нос в ее дела. Нинка могла быть дочерью ребенка, о котором Десолл в свое время ничего не знал, или хуже.