— Командор Альберт, мы так надеялись, что вы придете к нам, прежде чем вылетите на Тару.

Вану не казалось, что у него большой выбор. Он улыбнулся.

— Очень рад, что я опять здесь. — Это было правдой, особенно учитывая альтернативу.

— Посол Джордж ждет вас. — Помощница поспешила к двери кабинета и отворила ее.

— Я скоро вернусь, — добавил командир Майне.

— Спасибо. — Ван поставил свои вещи на пол, а шинель повесил на спинку одного из стульев, прежде чем последовать за женщиной.

Посол, худощавый мужчина с черными волосами и пронзительными ореховыми глазами, широко шагнул навстречу Вану.

— Уильям Джордж, командор. Вы теперь большая знаменитость, и я не мог упустить возможность приветствовать вас по возвращении в посольство. — Посол указал рукой на кожаное кресло у низкого столика перед мнимым очагом. В отличие от своего предшественника, он подождал, когда Ван сядет, и только потом сел сам. Затем подался вперед с любезной улыбкой.

— Хотелось бы услышать вашу часть рассказа лично, но сперва мне нужно выполнить одну мелкую формальность.

Ломая голову, что это может быть, Ван кивнул и подождал.

— Вы, возможно, и не догадываетесь, — продолжал посол, — но, благодаря вашему поступку, наш престиж в глазах скандийцев безмерно вырос. — Он указал на скромную картонную коробочку, менее полуметра в длину и около двадцати сантиметров в высоту. — Это знак признательности от премьера Густофсена. Лично.

Он сказал, что желал бы оказаться щедрее, но понимает, каковы ограничения на подарки для служащих РКС.

Так как Ван не потянулся к коробке, Джордж поднял ее и вручил. Вану оставалось лишь принять дар. Внутри, среди подушечек, лежала вторая коробочка из темного дерева, с двумя печатями рядышком на крышке, на петлях, соединенных цепочкой, судя по виду, из литого золота, врезанного в дерево. Одна из печатей принадлежала РКС, другая, как предположил Ван, была скандийской. Под печатями виднелись две строчки на староангле, опять-таки выложенные чистым золотом:

«С величайшей признательностью командору Вану Кассию Альберту, РКС.

От Эрика Густофсена, Премьера, Скандийская Конфедерация»

Ван рассмотрел ящичек, затем осторожно отомкнул защелки и поднял крышку. Внутри оказалась медаль, которую он не узнал.

— Это Звезда Посвящения, высочайшая награда, которую они могут дать нескандийцу. А ящичек лично от премьера, и офицеры РКС, как я убежден, могут принимать личные подарки, не представляющие собой явной коммерческой ценности.

В то время как деревянный ящичек не представлял собой явной коммерческой ценности, Ван уже заметил, что все цвета и формы двух печатей вырезаны и выложены драгоценными камнями и золотом, и сами эти материалы, равно как и мастерство, делают ящичек больше, чем просто памятным знаком.

— Красота какая.

Посол протянул ему конверт, запечатанный зеленым воском и золотой лентой.

— Это сюда прилагается.

Вану пришлось повозиться с поясной сумкой, чтобы достать нож и тщательно вскрыть конверт, не сломав печать. Затем он прочел слова, написанные от руки.

Это всего лишь знак благодарности от меня и моей семьи. Мы не в силах выразить, как много значил ваш самоотверженный поступок для нас и народа Скандьи. Мы надеемся, что и Звезда и ящичек напомнят вам и в добрые времена, и в худые, что есть среди нас те, кто сможет оценить честь и самопожертвование, особенно столь дорого обошедшиеся.

И внизу нехитрая подпись: Эрик Густофсен.

Посол Джордж положил на стол другой большой плоский конверт.

— Это официальное заявление Скандийской Ассамблеи.

— Не могу сказать, что предчувствовал что-либо такое.