– Тот рэпер с худшим именем на белом свете?

– Ага. О боже, если бы Мия сейчас не была на Мальте, она бы точно пошла с нами. – Я просматриваю имена дальше. – Смотри-ка. Там вроде как и твой приятель Оуэн Маккей должен появиться.

В списке несколько спортсменов, но мое внимание почему-то притягивает имя Маккея.

– Что ж, теперь мы просто обязаны пойти, – говорю я Райдеру. Он неловко ерзает.

– А можем остаться здесь. Как хочешь. – Взгляд синих глаз останавливается на моем лице. – Ты хочешь пойти?

– Вроде как да.

– Тогда поехали. – Он изгибает бровь. – Но танцевать я не буду.

– Будешь.

– А еще я притворюсь, что не знаком с тобой, когда этот Прозз Рачность будет давать тебе автограф.

– Тогда ты многое пропустишь. Я собиралась попросить его мне на сиськах расписаться.

Райдер ухмыляется.

В итоге некоторое время спустя мы садимся в самый настоящий частный самолет, готовый к полету до Манхэттена. Внутри он сплошь белый – от кожаных кресел до мягких ковров и просторного туалета. Это все настолько абсурдно, что даже шутить не хочется.

Алекс – младшая дочь дяди Такера и тети Сабрины. Ей двадцать, так что она на год младше меня. Ее сестра, наоборот, старше меня на несколько лет и работает юристом. Как по мне, с ума сойти можно: пока одна дочь работает до потери пульса, пытаясь стать в фирме партнером, вторая зарабатывает миллионы долларов и разъезжает на частных самолетах.

– Она что, слишком богата и знаменита, чтобы нас встретить? – ворчит Райдер, изображая оскорбленную добродетель, пока мы спускаемся по заснеженному трапу. Летели мы всего сорок пять минут, так что прошло все слишком быстро. Я бы с удовольствием еще полакомилась мясными закусками, которые принесла нам стюардесса.

– Совершенно неприемлемо, – соглашаюсь я.

Впрочем, Алекс прислала за нами машину – черный «Эскалейд»[55] с обтекаемыми формами, который мгновенно уносит нас к самому центру города. К счастью, нам удается объехать стороной Таймс-сквер, потому что все дороги вокруг сейчас перекрыты. Вот чего я никогда не могла понять, так это зачем такая толпа народу толкается, дрожа от холода, и ждет, когда же сбросят какой-то нелепый шар.

Мы с Райдером сидим на заднем сиденье. Он держит меня за руку, но вид у него рассеянный. Пока мы летели, он несколько раз проверил телефон, будто ждал сообщения, а когда я его спросила об этом, сказал, что просто следит за временем.

Алекс велела просто назвать парню у входа мое имя, потому что очередь растянулась на три квартала. Я прохожу сразу вперед, чувствуя себя нахалкой, – молодые любители вечеринок в бесконечной очереди провожают меня яростными взглядами.

Внутри царит настоящий хаос. Мигают огни, воздух влажный, пахнет потом и парфюмом, а электронная музыка оглушает. Пока мы пробираемся к центру зала, дорогу нам постоянно преграждают полураздетые женщины и мучимые жаждой мужчины. В некотором смысле все это кружит голову. В Гастингсе особо и ночной жизни нет, а во время сезона я слишком устаю после тренировок и игр, чтобы ездить за подобными развлечениями в Бостон.

Я отправляю Алекс сообщение, оповещая, что мы здесь, и она велит пройти к вип-зоне.

– Идем, нам сюда! – Я тяну Райдера за собой.

Он оглядывает толпу с некоторой неловкостью. Что-то с ним не так, но я все списываю на его замкнутость.

Пока мы петляем по переполненному танцполу, меня постепенно захватывает музыка, и бедра начинают двигаться сами собой. Райдер это тут же подмечает, и губы у него складываются в улыбку.

– Что? – спрашиваю я, перекрикивая грохот.

– Хорошо выглядишь.

Пальто мы оба оставили в «Эскалейде», потому что водитель сказал, что потом он же нас и заберет, так что ничто не скрывает мое откровенное платье.