И в этот миг Твисп увидел, что незнакомец слеп. Глаза его были мутно-серыми, не озаренными изнутри взглядом. Поколебавшись, Твисп взял пирожок и отведал. Коричневый плод в пирожке оказался сладким.

И снова Твисп окинул взглядом чашу земли. Он видел картинки и голостерео в исторических хрониках, но ничто не подготовило его к такому зрелищу. Оно одновременно и притягивало Твиспа, и отталкивало. Эта земля не плыла по воле волн в ненадежном море. В этой жесткой суше под ногами ощущалась абсолютная надежность. Но была в ней и утрата свободы. Она выглядела такой скованной… ограниченной. Избыток подобного сужает кругозор.

— Возьми еще пирожок, Абимаэль, и беги домой, — сказал плотник.

Твисп сделал шаг в сторону, надеясь тихо ускользнуть, но зацепился за камешек и споткнулся, больно плюхнувшись на другой камень. Невольный вскрик боли исторгся из его уст.

— Ну, нечего хныкать, Абимаэль! — произнес плотник.

Твисп взгромоздился на ноги.

— Я не Абимаэль, — сказал он.

Плотник обратил на Твиспа свои незрячие глаза.

— Теперь я это слышу, — помолчав, молвил он. — Надеюсь, тебе понравился пирожок. Ты нигде поблизости Абимаэля не видел?

— Тут никого нет, кроме людей с огнеметами.

— Проклятые глупцы! — Плотник разом проглотил пирожок и облизнул с пальцев остатки сахарной глазури. — Они уже высадили на сушу островитян?

— Я… полагаю, я первый.

— Меня зовут Ной, — сообщил плотник. — Можешь считать, что это шутка такая. Первым здесь был я. Ты сильно изуродован, островитянин?

Твисп проглотил внезапную вспышку ярости, вызванную прямотой слепца.

— У меня длинные руки, но они замечательно подходят для вытягивания сетей.

— А полезные вариации тут не при чем, — сказал Ной. — Тебя как зовут?

— Твисп… Квитс Твисп.

— Твисп, — повторил Ной. — Мне нравится это имя. Хорошо звучит. Хочешь еще пирожок?

— Нет, спасибо. Он был вкусный, просто я не ем сладостей помногу. А что ты тут делаешь?

— Тружусь над одной деревяшкой, — ответил Ной. — Ты только подумай! Дерево на Пандоре! Я тут обрабатываю пару кусков, чтобы сделать мебель для нового здешнего директора. Ты его еще не встречал? Гэллоу прозывается.

— Пока не имел этого… удовольствия, — ответил Твисп.

— Еще встретишь. Он всех видит. Хотя, боюсь, не любит муть.

— А как ты… я хотел сказать, твои глаза?..

— Я таким не родился. Ослеп, потому что слишком долго смотрел на солнце. А ты о таком и не знал, верно? Если стоять на неподвижной земле, можно смотреть на солнце… но оно может ослепить тебя.

— О, — Твисп не знал, что можно еще сказать на такое, хотя Ной вроде бы смирился с судьбой.

— Абимаэль! — громко позвал Ной.

Никакого ответа.

— Он придет, — сказал Ной. — Я припас для него пирожок. Он это знает.

Твисп кивнул, и тут же ощутил бессмысленность этого движения. Он посмотрел в окруженный скалами бассейн. Суша полыхала со всех сторон, полностью залитая светом Большого солнца. Здания были ярко-белыми с отдельными вкраплениями коричневого. Вода — или иллюзия воды — мерцала возле дальних скал. Огнеметы смолкли, и моряне вошли в дом посреди каменной чаши. Ной вернулся к своим деревяшкам. Не было слышно ни ветерка, ни крика морских птиц, ни шагов Абимаэля, который должен был прийти на зов своего отца.