— Пусть даже вы об этом не помните, — сказал Бо — на самом деле вы из совсем другого места. Это не ваш мир, хотя он таковым и прикидывается. Эта вселенная Вы прибыли сюда, пришли, проделав долгий путь; и теперь у вас что-то вроде ступора после долгой и трудной дороги, вы забыли даже о том, что вообще трогались в путь. Когда вы начинали свое путешествие, ваше тело было астральным, но за время пути оно оделось материальной реальностью; накинуло на себя материю, как накидывают пальто. Но внутри по-прежнему живет астральное тело. Только теперь оно связано и впало в спячку.

— Угу, — сказал Пирс. — В таком случае откуда вы сами к нам сюда прибыли? В смысле, в начале всех начал?

— Сотни лет тому назад? — спросил Бо.

— Сотни лет тому назад. В самом начале.

— Ну, давайте допустим, — сказал Бо, — что мы, живые души, пришли из космоса. Со звезд. Допустим, что мы заблудились в пути; остановились здесь; приняли ту форму, которая соответствует данной планете как низшей фазе эволюции. А еще допустим, что мы так долго прожили в этой своей нынешней форме, что успели забыть обо всем остальном.

— Хм, — произнес Пирс. Эти звезды наверняка те самые, с которых прибыли добрые инопланетяне из «Колесницы Фаэтона», дабы научить людей ремеслам и искусствам.

— Там, на родине, все еще помнят о нас, — сказал Бо, судя по всему, импровизируя на ходу. — Они о нас думают; они ждут, когда мы сами вспомним о своем происхождении и отправимся в обратный путь. Может быть, они даже шлют нам послания, которые только астральное тело способно воспринять.

— Которое все это время спит.

— Вот оно, послание, — сказал Бо. — Проснитесь.

В конце Мейпл-стрит из-за угла вывернула маленькая красная спортивная машина и поехала в сторону дома Бо.

— Но за всеми этими звездами, — сказал Бо, — о которых гласит наша история, стоит Бог. И не важно, сколько сил и времени мы затратим на обратный путь, мы не достигнем дома до тех пор, покуда не обрящем Бога. В том месте, с которого когда-то отправились в путь.

Машина сперва проехала мимо лужайки, на которой сидели Бо и Пирс, а потом вдруг резко затормозила. На пассажирской стороне открылась дверца, из автомобиля выскочила девочка лет двух или трех и побежала к Бо, на ходу, заранее, протягивая ему прихваченную с собой из машины куклу и окликая его по имени. В ее золотистых волосенках сияло солнце, глаза у нее были совершенно счастливые, и Пирс поймал себя на мысли о том, что видит сейчас невероятно красивого ребенка. За ней следом, с трудом выбравшись из неудобного ковшеобразного сиденья, поспешил темноволосый, крепкого телосложения мужчина, который на ходу окликнул девочку:

— Сэм!

— Привет, Сэм. Привет, Майк, — мягким тоном сказал Бо, даже не сделав попытки подняться с насиженного места на солнышке.

— Приветствую, — сурово буркнул мужчина, Майк; судя по всему, сильно озабоченный какой-то неотвязной мыслью или проблемой. — Мать за ней заедет. Эй, Сэм, пока.

Последняя, обращенная к ребенку фраза прозвучала с легким оттенком упрека: девочка уже успела вскарабкаться к Бо на колени. Она тут же слезла обратно на землю и с полным осознанием важности момента подошла к отцу за положенным поцелуем; исполнив церемонию прощания, Майк с сомнением скользнул глазом по фигуре Пирса и эдак нехотя, между делом, кивнул.

— Пока, Сэм. Мама скоро за тобой заедет.

— Скоро, — эхом отозвалась Сэм. В это время из красной машины выбралась высокая женщина с копной густых черных волос; она принялась откидывать брезентовый верх автомобиля.