– Пожалуйста, потише, – поморщилась администратор.

Наконец она назвала номер, где остановилась женщина. Я помчалась к лестнице и почти одним махом взлетела на второй этаж. Отыскав нужный мне номер, я неслышно подошла и вплотную прижалась к двери.

– Наташ, а ты почему все еще в Тарасове? – спросил Игорь Анатольевич. – Вы ведь еще вчера должны были с Ольгой уехать в Москву.

– Не называй меня Наташей! – закричала женщина. – Я – Натэлла. Сколько раз тебе повторять? А не уехали мы потому, что я потеряла ключи! Свои гребаные ключи! В том числе и от камеры хранения, в которой все Ольгины документы, мои документы, часть наших денег! Пришлось сдавать билет!

– Но как это могло случиться? – спросил Мартынов.

– Не знаю, как я могла их потерять, – огрызнулась Мартынова. – Наверное, выпали из кармана, когда я…

– Когда ты «что»? Почему ты не договорила? Наташ, ты что-то скрываешь! – воскликнул Игорь Мартынов.

– Да ничего я не скрываю! А даже если и так, то тебе-то что? Ты – эгоистичный, напыщенный и самовлюбленный индюк! Ты, кроме себя любимого, никого и ничего не замечаешь! Тебе плевать на собственную дочь, которая, кстати, стала инвалидом по твоей вине!

Обвинения и оскорбления сыпались из бывшей супруги Мартынова как из рога изобилия.

– И какая же моя вина в болезни Ольги? – довольно спокойно спросил Игорь Анатольевич.

– А то ты не знаешь! Ты бросил нас с дочерью, ты ушел из семьи. Потому Оля и заболела.

– Кто тебе сказал такую глупость?

– Врачи! – выкрикнула женщина.

– Врачи не могли сказать такую чушь! А если и сказали, то они профаны. У миллионов детей их родители находятся в разводе, однако не все дети болеют такой редкой наследственной болезнью. Так что врачи, к которым ты обращалась и которые объяснили причину болезни нашим разводом, – просто неучи!

– Конечно, только один ты и профессионал! Оля пережила серьезнейший стресс, когда ты уехал в Севастополь, а затем сообщил, что разводишься со мной! Для того, чтобы жениться на этой своей стоматологине! – воскликнула Натэлла.

– Наташа, но ты ведь сама не захотела ехать со мной в Севастополь, – возразил Мартынов. – Ты хотела жить в Тарасове со своей мамой. А я, между прочим, человек военный. Куда прикажут, туда и поеду. Что же, по-твоему, я должен был жить один?

– А я, по-твоему, как должна была жить с больным ребенком? – взвинченным тоном спросила женщина.

– Я помогал вам. Ты что, забыла? – спросил Мартынов.

– И эти жалкие копейки ты называешь помощью? – с презрением в голосе спросила Натэлла.

– Так ведь ты не бедствовала. Я оставил вам прекрасную двухкомнатную квартиру, которую получил по службе. Ты устроилась в «Газпром». Ты умудрилась даже два раза выйти замуж.

– Только благодаря «Газпрому» я смогла отправить Олю на лечение в Израиль. И нечего попрекать меня замужествами. Я тоже достойна личного женского счастья, – парировала Натэлла.

– Ну, вот видишь. Все же устроилось.

– Что «устроилось»? Что? – снова перешла на крик Натэлла. – Эта болезнь неизлечима. С годами она только прогрессирует. Оля не смогла доучиться в Академии права. А сейчас она может только сидеть в инвалидной коляске. И это еще хорошо! А ты… ты бессердечный! Как ты можешь так относиться к собственной дочери? Я ухаживала за больным ребенком и работала. Из «Газпрома» пришлось уйти.