Это были пылкие и лихорадочные страсти, для которых война и Фронда были идеальной декорацией, позволяющей любые безумства. Страсти принесли свои плоды: 28 января 1649 года мадам де Лонгвилль разрешилась маленьким мальчиком… прямо в переполненном зале Совета, в парижской ратуше, на глазах удивленной толпы. Это было мгновение триумфа, но оно было лишено будущего. Вскоре потребовалось исчезнуть, чтобы спрятаться от королевских войск. Франсуа проводил свою любовницу до Нормандии, где она узнала о том, что сослана. И он покинул ее, чтобы разжечь войну в Пуату…

Во время боев в Париже 19 февраля 1652 года, у Сент-Антуанских ворот, Франсуа был серьезно ранен в лицо мушкетной пулей, и это ранение вдохновило его на следующие строки, которые он отправил герцогине:

Очень галантные стихи, но Ларошфуко исправил их, когда потерял иллюзии относительно поведения своей ветреной любовницы.

Между тем восстание Франсуа VI причинило вред замку. В 1650 году его осадил и частично разрушил маршал де ла Мейере. Но это не помешало замку принимать знаменитых гостей. Ларошфуко жил в своем замке во время своей второй ссылки до 1662 года, то есть до публикации «Максим». Он умер в Париже в 1680 году, и мадам де Севинье написала своей дочери: «Несчастный месье де Ларошфуко отправился в свой последний печальный путь в Вертёй». Его вдова всю жизнь провела в замке вместе с детьми, там она и умерла в 1670 году.

Его старший сын, Франсуа VII, стал главным ловчим и хранителем королевского гардероба, а его внук, Франсуа VIII, женился в Вертёе на дочери министра Лувуа. Прекрасная свадьба была прокомментирована мадам де Севинье так: «Что вы говорите? Великолепие, иллюминации по всей Франции!» Однако молодой супруг написал несколько дерзких писем о Людовике XIV, о мадам де Ментенон… и Лувуа, и его вскоре отправили на два года в ссылку в Вертёй.

В XVIII веке замок был почти заброшен его хозяевами, которые занимали высокие посты при дворе. Во время Революции он сильно пострадал. Часть зданий сгорела, а вместе с ними – и некоторые семейные портреты… В первой половине XIX века часть зданий была отреставрирована.

Во время правления Наполеона III Вертёй перешел к младшему члену семейства, к Ипполиту, который стал послом Франции во Флоренции и Германии и занялся сбором мебели и предметов, разбросанных по всей стране во время переворота. Его сын граф Эмери продолжил дело своего отца и приобрел определенную литературную известность: он и его жена, Генриетта де Мэйи-Нель, будут увековечены Прустом в образах князя и княгини де Германт…

С тех пор Вертёй возглавил список или, если хотите, Орден (почти как у рыцарей), Ассоциации старинных французских домов, основанной маркизой де Амодио, урожденной Анной де Ларошфуко, которая так много сделала для сохранения национального достояния Франции и которую столь многие достойные граждане страны вспоминают и по сей день добрым словом.

(Dieppe)

Приключение герцогини де Лонгвилль

Это случилось в самый разгар Фронды, в ходе которой Париж, выступивший с оружием в руках против кардинала Мазарини, оказался вовлеченным в политическую игру то на стороне своего молодого короля Людовика XIV, то на стороне принцев крови, раздувавших огонь недовольства, чтобы снова вернуть себе власть и могущество, которые были отняты железной рукой кардинала де Ришельё.

В начале 1650 года удача улыбнулась кардиналу: Мазарини арестовал и отправил в Венсеннскую тюрьму разжигающих войну принцев – Конде, его брата Конти и зятя Лонгвилля. Лишь герцогине де Лонгвилль – Анне-Женевьеве де Бурбон-Конде, сестре Конде и Конти – удалось улизнуть от охранников кардинала, найдя себе и еще нескольким преданным ей людям убежище в маленьком домике в пригороде Сент-Жермен.