— Как будто проспал целый год.

— Точнее, почти три года.

Эрик воззрился на Тобиаса в немом изумлении. Это что, еще один кошмарный сон? Эрик приказал себе проснуться — ничто не изменилось.

— В тебя стреляли, — напомнил Тобиас.

— Это я помню.

— Ранение было очень серьезное. Тебе сделали операцию. Пока ты был в реанимации, произошло еще одно покушение на твою жизнь. Мы велели врачу подписать фальшивое свидетельство о смерти, а тебя перевезли в эту частную клинику. Медики предупреждали, что транспортировать тебя опасно, но мы решили, что только так можно уберечь тебя. Во время перевозки ты впал в кому. Честно говоря, когда медсестра вошла сегодня утром в твою палату и увидела, что ты очнулся, весь персонал был в шоке. Они уже поставили на тебе крест. — Тобиас усмехнулся. — Но я в тебя верил. Жизнестойкость — одно из главных качеств, по которым я подбирал людей.

Эрик все никак не мог осмыслить поразительную новость.

— Три года? — Вдруг он нахмурился, вспомнив, что еще до всех этих событий место Тобиаса во главе Отряда занял Гарольд. — А почему вы здесь? Я думал, вы в отставке... вышли из игры.

— Я здесь по просьбе друга.

Эрик мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно, Гарольд не мог прийти сюда сам, рискуя раскрыть себя и одного из своих людей.

— Мы считаем, что подчистили все концы, — сказал Тобиас. — Но было бы полезно, если бы ты рассказал о своих действиях в последние недели перед ранением.

— Я старался вспомнить, но все без толку. По правде говоря, последние года два или три помню какими-то обрывками. Наверное, Сьюзен помню только потому, что перед самым выстрелом как раз собирался сказать Койоту и Чертополоху, что она была моей связной. Док сказал, так часто бывает: человек помнит то, о чем думал в последний момент. Еще он говорит, что память может и не вернуться полностью, а если и вернется, то, скорее всего, постепенно, кусочками.

— Сьюзен была очень хитрой. Не думаю, чтобы ты обнаружил что-то важное за то время, что она тебя использовала. После того как мы перевезли тебя сюда из госпиталя, кто-то несколько раз пытался выяснить, действительно ли ты умер, но сразу после ее ареста все попытки прекратились. Поэтому можно предположить, что только ее беспокоило, вдруг ты что-то расскажешь. Сейчас ты должен окрепнуть — это главное. Когда поправишься как следует, я вернусь. — Тобиас поднялся и нахмурился, оглядывая истощенную фигуру Эрика. — Прежняя одежда тебе не годится. Я пришлю несколько тренировочных костюмов и теннисные туфли. Когда выйдешь отсюда, сможешь сам помотаться по магазинам.

Эрик смотрел в спину уходящему. Три года. Он потерял три года жизни!

— Придется теперь наверстывать.

— Сорок, — вполголоса считал Эрик, отжимаясь. Прошло уже четыре недели с тех пор, как он вернулся в мир живых. Мышечный тонус постепенно улучшался, но все же Эрик пока не вернулся к прежней форме. Раньше он мог отжаться сто раз, прежде чем почувствует усталость. А сейчас его предел — пятьдесят. Закончив разминку, он выполнил несколько «ката», заново приучая свое тело к отточенным защитным движениям карате, которые, надо надеяться, помогут ему оставаться в живых, когда он вернется к своей работе.

Почувствовав, что за ним наблюдают, Эрик замер, приподнявшись на руках, и незаметно глянул в сторону двери. Лакированные ботинки и трость с золотым набалдашником подсказали ему, кто посетитель. Одним гибким движением он поднялся на ноги.

— Надеюсь, вы пришли вызволить меня отсюда?

— Точно, — подтвердил Тобиас.

Через полчаса Эрик сидел рядом со своим бывшим командиром на заднем сиденье взятого напрокат роскошного автомобиля. Блондина за рулем Тобиас представил как своего племянника, Хейгена Сканлона.