Дрожащими пальцами Ариана перебирала и мяла складки платья.

— Ты действительно ничего не в состоянии сделать, чтобы предотвратить этот брак? Или просто ничего не хочешь предпринять?

Бакстер повернулся к ней лицом, брови его удивленно вздернулись дугой.

— Ты изменилась, малышка. Прежде ты никогда не была такой настойчивой.

— Мое будущее никогда раньше не ставилось на карту.

Он кивнул:

— Хорошо. И то и другое — я действительно ничего не могу сделать, а также ничего не хочу предпринимать. Королева всегда была неравнодушна к семье Кингсли. Бог знает почему.

Ариана глубоко вздохнула:

— Ее указ обязывает. Так же, как и брак, Бакстер. Но почему ты ничего не хочешь сделать?

Протянув руку, он потрогал один из спутанных локонов.

— У тебя будет все, что ты только пожелаешь, эльф. Все, чего я больше не могу тебе дать. — Увидев выражение ее глаз, он поспешно добавил: — Кроме, конечно, твоих романтических представлений о любви. Но так же сильно, как ты веришь в нее, у меня, наоборот, нет и тени надежды на то, что истинная любовь действительно существует. А этот брак предоставит тебе больше, чем любой другой, который я смог бы устроить.

— И что же именно он мне предоставит? — спросила она сдавленным голосом. — Самый отвратительный враг нашей семьи, возможно убийца, в роли моего мужа?

Бакстер стиснул зубы:

— Он не поднимет на тебя руку. Я ручаюсь. Он не посмеет… после того, что произошло с Ванессой. Помни, Ариана, вся Англия знает о сомнительных обстоятельствах смерти нашей сестры. В свете распространились слухи, обвиняющие Кингсли в убийстве. Такой грандиозный скандал может на время утихнуть, но о нем никогда не забудут. Стоит только Кингсли совершить еще какой-либо неблаговидный поступок, как честь столь дорогой его сердцу семьи будет окончательно погублена. Он скорее умрет, чем рискнет ее репутацией.

Ариана пристально всматривалась в его лицо.

— Ты, в самом деле, веришь в это, не так ли?

— Да, — не сомневаясь, ответил он. Она кивнула, уступая и испытывая некоторое облегчение.

— И на том спасибо. По крайней мере, я теперь знаю, что ты жертвуешь только моим счастьем ради денег. А не жизнью.

— О Боже, Ариана! — Пальцы Бакстера впились в ее руки, ему так хотелось, чтобы она все поняла. — Похоже, ты считаешь меня людоедом.

Она слабо улыбнулась:

— Я не считаю тебя людоедом, Бакстер. Возможно, я понимаю тебя даже лучше, чем ты сам себя знаешь.

Она высвободилась из его рук и медленно направилась к двери.

— Пойду готовиться к свадьбе. — Закрыв за собой дверь, Ариана прислонилась к стене, ее горло сжалось от одиночества. Хотелось бы ей знать, где она меньше значит — здесь или в Броддингтоне.

— Жена? Боже, Трентон, когда это произошло? — Дастин Кингсли вскочил и уставился на своего старшего брата, небрежно развалившегося в одном из глубоких стеганых библиотечных кресел Тирехэма. Библиотеку спроектировали сами братья. Трентон пожал плечами:

— Сегодня.

— Сегодня, — бессмысленно повторил Дастин. Привычным жестом он в волнении провел большим и указательным пальцами по сужающимся к концу усам, при этом пристально вглядываясь в лицо Трентона.

— Хорошо, братец. Ну а теперь расскажи мне остальную часть истории.

— Остальную часть истории? — Лицо Трентона выражало саму невинность.

Глаза Дастина, синие, словно полуночное небо, подозрительно прищурились.

— Ты говоришь со мной, Трентон. Никто не знает тебя лучше, чем я.