— Как ты мог? — Голос ее задрожал.

— Как уже говорил прежде, я знал, что ты будешь в безопасности.

— Ты знал, что я буду в безопасности? Ради Бога, откуда ты мог знать об этом?

В глазах Бакстера промелькнул проблеск вины, отвратительные воспоминания напомнили о себе.

— Я дал тебе ответ в тот день, когда Кингсли размахивал королевским указом в Уиншэме. Никто не забыл неразгаданную тайну гибели Ванессы… и подозрения вновь всплыли на поверхность с возвращением Кингсли с острова Уайт. Все взгляды обращены на него. И он знает это. Нет, Ариана, Кингсли не осмелится причинить тебе вред.

Она вытерла горькие слезы, побежавшие по щекам.

— Я хочу посмотреть дневник, — заявила Ариана, ей было необходимо нечто более реальное, чем обвинения Бакстера, чтобы отказаться от последних крупиц веры в свою интуицию.

— У меня нет его.

— А у кого?

— У Кингсли.

Чувствуя слабость, она опустилась в кресло и посмотрела на него широко раскрытыми от потрясения глазами.

— Объясни.

Тяжело вздохнув, Бакстер кивнул.

— Я все объясню тебе. — Он сжал руки за спиной и устремил пристальный взгляд на лицо Арианы, наблюдая за ее состоянием. — Как уже сказал, я обнаружил дневник под подушкой у Ванессы. На тумбочке лежало письмо, которое она мне написала за день до смерти. Душераздирающее, полное муки письмо… Его смысл был до боли ясным. — Он помедлил, чтобы немного успокоиться. — Наша сестра прощалась со мной.

Ариана вцепилась пальцами в ручки кресла:

— Предсмертная записка?

— На вид… да.

Сомнение в тоне Бакстера попало в цель.

— Ты все же считаешь, что ее убили… Почему?

— Потому что последняя запись в дневнике Ванессы, сделанная в тот же день, когда написано письмо, открывает намного больше, чем записка. — Воспоминания заставили Бакстера содрогнуться. — В этот вечер меня не было дома. Во время моего отсутствия Кингсли, очевидно, прислал записку, приказывая Ванессе тотчас же с ним встретиться. Его слова и тон явно находились за пределами здравого смысла и нормального психического состояния. Из записи в дневнике ясно, что Ванесса пришла в ужас. Ее упоминания о Кингсли полны зловещих предчувствий. Она словно окаменела в ожидании того, что Кингсли намеревался с ней сделать. — Бакстер стиснул зубы. — Я никогда не прощу себе того, что меня не оказалось рядом с Ванессой, когда я был ей так нужен.

— Что ты сделал, когда прочитал письмо и дневник? — спросила Ариана, чуть не теряя сознания.

— Что сделал? — Он снова устремил на нее взгляд. — Сразу после того, как разорванное платье Ванессы прибило к берегу, я вызвал Кингсли в Уиншэм и предъявил ему оба документа.

— И как он прореагировал на это?

— Он заставил меня отдать ему дневник.

— Заставил тебя? Как он мог заставить тебя? — взорвалась Ариана.

Лицо Бакстера под воздействием горестных воспоминаний превратилось в маску ненависти.

— Он угрожал мне, поклялся, что лишит меня всего, если я не отдам ему дневник. Глаза его горели безумием, и я понял, что он способен на все… даже на убийство. Я должен был подумать о тебе, эльф, так как нес за тебя ответственность… и ты — единственное, что у меня оставалось. Он уже лишил меня Ванессы. И я отдал ему дневник.

— Но если бы ты передал его властям…

— Мне сказали бы, что это бессвязный бред неуравновешенной, готовой на самоубийство женщины, — оборвал ее Бакстер.