Сташин сузил глаза:

– Чем докажешь?

– Во-первых, буква закона поселилась во мне навсегда… а во-вторых…

За десять лет знакомства у них сложились некие взаимоотношения, которые и определяли ход допроса. В отличие от 1996-го года, сейчас следователю не приходилось вытягивать из Андрея ответы.

– Одни только факты, без комментариев, – сказал Андрей, прищуриваясь от мысленного напряжения.

После паузы, собравшись с мыслями, он продолжил:

– Крылов устроился ко мне в конце 2004 – начале 2005 года на должность главного бухгалтера, его привёл мой однокурсник и старинный друг Павел Дуров, который занимал пост исполнительного директора. Я только что устроил локаут, уволил команду прежних управленцев, на 100 % состоявших из протеже Иосифа Григорьевича Давиденко, бывшей моей «крыши», и эти ребята с его подачи фактически обворовали меня и пытались увести мой бизнес, что им, в конце концов, после долгих и упорных боёв, удалось сделать. Дуров и Крылов активно взялись за дело, но их предложения на первоначальном этапе носили скорее декларативный характер: «нужно отойти от прежних методов работы», «необходимо соблюдать законность и реформировать имидж компании» и так далее. Я приказал им перейти от разговоров к конкретным предложениям, что нам надо сделать для спасения положения. Они стали действовать. Исподволь, Крылов отодвинул Дурова и замкнул управление фирмой на себя, и не просто, а всячески выставляя человека, который дал ему работу, как неэффективного управленца и болтуна. Объективно, в каких-то вопросах он оказался более эффективным, но я, хоть и повысил ему зарплату, сохранил за Дуровым статус-кво – учитывая нашу многолетнюю дружбу. Дуров ушёл сам и дружеские отношения мы сохранили до сих пор. Крылов остался хозяйничать, и, надо отметить, он оказался хорошим антикризисным менеджером: он значительно сократил издержки, проанализировал экономику и закрыл убыточные аптеки, реструктурировал долг и сделал разделительный баланс, то есть, ввёл фиктивного учредителя (то ли труп, то ли бомж, паспорт которого дал знакомый юрист), после чего по бумагам от Совинкома отпочковалась дочерняя фирма во главе с этим левым учредителем, на которую слили всё дерьмо, в том числе долги поставщикам, которых можно было спокойно кинуть. Долги тем, кого кидать небезопасно, в том числе Сименсу, Джонсон и Джонсону, Газпромбанку, Б.Брауну, остались на Совинкоме, и эти проблемы я как раз решаю сейчас. Крылов вёл переговоры с кредиторами, с каждым из которых был составлен график погашения задолженности и график поставок – мы зависели от поставщиков, так как они давали нам условия, позволяющие выигрывать тендеры. Я был полностью доволен Крыловым…

Тут Андрей провёл ладонью по волосам, почесал затылок и продолжил, будто прервавшись, чтобы перевернуть очередную страницу:

– …однако, с какого-то изменчивого часа он стал вести себя очень странно. Его нельзя заподозрить в трусости, но, когда по заказу моих противников мной занялся ОБЭП, главбух и финансовый директор стал бегать от оперативников – в буквальном смысле слова выпрыгивал в окно и бежал до трассы. Хотя до этого спокойно разруливал ситуации, когда к нам приходили судебные приставы и сотрудники УНП. Примерно в апреле этого года он уволился. Вместо него на хозяйстве остался другой бухгалтер, который был со мной до самого конца – я вынужден был попрощаться с ним совсем недавно, когда деятельность фирмы прекратилась и была запущена процедура банкротства. Этим летом на меня вышли сотрудники УНП и ОБЭП – позвонили мне на трубку и убедительно попросили явиться к ним для дачи показаний. Мой номер дал им Крылов, теперь это установленный факт. Он передал им огромное количество компрометирующих материалов – ещё тогда, весной. Опера сами его мне слили. Я не ориентируюсь в этом океане бумаг, все те, кто досконально разбирался в этом, уже уволились, и, когда я съезжал с кардиоцентра, где находился мой офис, склад и аптека, просто погрузил всю мебель и документы в грузовик и отвёз на дачу, не зная, все ли документы на месте.