– Ученых обычно считают людьми мирными, а Институт мне почему-то не кажется мирной организацией, равно как назначение эколитария торговым посланником – миролюбивым актом.

– Не обязательно связывать ученых с пацифизмом. К тому же нельзя забывать, что моя кандидатура появилась в результате компромисса, так как ни нормисты, ни ортодоксистская оппозиция не могли протолкнуть на эту должность своего представителя. Кроме того, любой компромисс, достигнутый при посредничестве эколитария, не может вызывать вопросов даже у самых фанатичных ортодоксистов.

Марселла легонько кивнула.

– В этом свете ваше положение становится более ясным. Правда, лишь немного более ясным, должна заметить.

– Ваше же по-прежнему неясно совершенно.

– Какие виды искусства наиболее популярны на Аккорде?

Резкие смены темы, решил Натаниэль, – знак того, что Марселла выяснила желаемое. Во всяком случае, на данный момент.

Единственный неловкий момент возник, когда ужин закончился.

– Все было замечательно, Марселла. Позвольте проводить вас до дома?

– А может, лучше я вас провожу?

– Терранский обычай?

– Да. Хотя, работая с дипломатами, привыкаешь к чему угодно.

– Как насчет компромисса?

– Каждый возвращается домой поодиночке?

– Только в этот раз.

– Хорошо. Но обещаю поймать вас на слове.

– В свое время, – кивнул Натаниэль. – До завтра.

XIX

Натаниэль ехал в тоннельном такси к Дипломатической башне и ждал нового нападения. Но обошлось без приключений.

Держа наготове станнер, отобранный у имперца, он коснулся замка. Створки двери разошлись.

Слишком тихо. А он ведь оставлял включенную музыку.

Эколитарий инстинктивно рухнул на колени и вслепую выстрелил за косяк двери, а потом рванулся внутрь.

В прихожей оказалось пусто. В комнате – тоже. И в тесной кухне, и в столовой, и во второй спальне. Но кто-то здесь все-таки был. Подозрения Натаниэля подтвердил еле слышный шорох за дверью.

Эколитарий снова осмотрел тускло освещенную спальню. Если в квартире кто-то еще оставался, он скорее всего прятался в санузле или под кроватью.

Ладно. В том, чтобы выставлять себя неуклюжим придурком, смысла больше не было. Эколитарий бесшумно опустился на ковер, держась за косяком двери в спальню. Рука со станнером лежала у него на колене. Поставив регулятор на половину мощности, он сосредоточился. Ощущения обострились.

Через десять минут Натаниэль услышал, как кто-то двинулся с места. Он не шевельнулся.

Примерно через час из санузла осторожно выглянул человек. Эколитарий снял его одним выстрелом.

Что-то в падающей фигуре показалось ему знакомым, но что именно – он не понял. Сдавленный вдох, услышанный им, означал присутствие еще одного противника.

Повторно тот же трюк сработать не мог, к тому же – кто знает, что станет предпринимать второй любитель забираться в чужие дома?

Натаниэль вытащил из-за пояса небольшую трубочку со сжиженным газом и, подцепив ногтем чеку, швырнул через кровать. Раздалось шипение. На одеяло лег ствол станнера. Эколитарий отступил за косяк, и заряд врезался в стену.

Через несколько минут Натаниэль встал и тихонько вошел в комнату.

На полу лежали в неестественных позах два человека. Первый – тот, которого он подстрелил из станнера, – был Сэргелем Уэйнтром.

Второй оказался моложе, гладко выбритый, черноволосый, с оливковой кожей.

Быстрый, но тщательный обыск ничего не дал. У Сэргеля не было ничего, кроме станнера и нескольких личных вещей. У незнакомца не обнаружилось ни малейших намеков на документы, однако, судя по комбинезону стандартного образца и новому станнеру, он явно принадлежал к военным структурам.