Теперь всё решала выносливость, и загонщики были уверены, что ещё до конца первых суток они нас настигнут. Вот только хрен они угадали, не в моём случае. Большинство «обычных людей» гораздо сильнее и выносливей даже самых хороших спортсменов. Мой организм по физическим показателям приближался к кондициям организмов «детей Лилит», у которых положительные мутации шли в основном в направлении развития физических показателей.

Кроме того, у меня было ещё одно преимущество. Двигаться по тайге это не то же самое, что по ровной местности. Быстрое перемещение может обернуться существенной травмой, легко можно было споткнуться о корень дерева, поскользнуться на хвое или опавших листьях и повредить ногу или неудачно напороться на ветку или торчащий сук. Приходится выбирать, куда ставить ногу, а особенно с таким грузом на плечах.

Однако у меня был талант краткосрочного предвидения. Предугадать, что случится, например, через полчаса, я не мог. Но вот то, что случится в пределах нескольких секунд, я мог почувствовать с достаточно высокой степенью вероятности. Что-то вроде сверхразвитой интуиции. Поэтому двигался я уверенно, не опасаясь оступиться, периодически переходя с быстрого шага на лёгкий бег.

Кросс по пересечённой местности продолжался почти без перерывов на отдых до самого вечера. И здесь я воспользовался улучшенными способностями своего организма, по моим подсчётам увеличив отрыв от преследователей примерно на час. Ночью в тайге передвигаться нельзя, слишком велика вероятность получить травму. Но темнело не мгновенно, и я примерно ещё час продолжал движение в сгустившихся сумерках, обоснованно рассчитывая, что наши преследователи в такой темноте двигаться не смогут, в то время как я видел ещё довольно отчётливо.

Наконец, наступило время привала и я, замаскировав свет фонарика, занялся раной Ли Чжоу. Что тут сказать. Выглядело всё довольно херово. Без срочной медицинской помощи рана воспалится и организм раненного может не справиться с интоксикацией. Препараты, имевшиеся в наши спецаптечках, конечно, были очень эффективными, но не чудодейственными. Только благодаря им раненный и был ещё жив, но долго такой непрерывной тряски на моих плечах он не выдержит. Рана постоянно травмировалась и кровоточила.

Но у меня в запасе был сильный козырь. Даже два. Монахи тысячелетиями копили знания не только о боевых искусствах, но и о природе человеческого организма и методах его лечения. Там, где не могла справиться в походных условиях современная медицина и спецхимия, должно было помочь дополнительное воздействие древнего искусства врачевания. По крайней мере, я на это очень надеялся.

В моей аптечке были не только стандартные препараты, которыми их комплектовали военные медики. Были там некоторые мази и микстуры, сделанные по тайным рецептам монастыря из различных трав, женьшеня и мумиё. Но и это было ещё не всё. В нескольких шприц-тюбиках были совсем не те вещества, которым там полагалось быть в соответствии с маркировкой. Риск был не слишком велик, если бы кто-то и обратил внимание на пару лишних шприц-тюбиков в моей спецаптечке, то списал бы это на чрезмерную мнительность и излишнюю предусмотрительность.

Жидкость в шприц-тюбиках содержала не только смесь природных компонентов по монастырским рецептам, но и вытяжку из моей крови. Конечно, ей было далеко до лечебных свойств компонентов крови «детей Лилит», но в сочетании с компонентами из лечебных рецептов монахов, этот самодельный препарат мог творить чудеса.

Обработав рану своими мазями и влив раненному в рот несколько микстур, я использовал один из шприц-тюбиков с дьявольским коктейлем. Через некоторое время, дыхание раненного выровнялось и стало глубоким, лицо порозовело, кровотечение остановилось. В микстуры было добавлено сильное снотворное, что должно было уберечь раненного от болевого шока при движении во время нашего бегства по лесу.