Китаец был внимателен и вникал во все детали. Но я видел, что ему несколько не до наших дел. Видимо, за время его отсутствия, накопилось множество других проблем. И хотя важность проблемы с ворами и значение предстоящей стрелки он признавал, но складывалось такое впечатление, что это для него сейчас не первостепенный вопрос. Почему он сам не хотел ехать на стрелку, я не понимал, хотя и подозревал, что у него есть какой-то хитрый план. Но делиться своими планами, он пока со мной не торопился.

Вот так и вышло, что на стрелку пришлось ехать мне. Причём инструкции, полученные от Китайца по проведению этой самой встречи, не радовали. Как я и ожидал, Китаец и не думал ни о чём договариваться с нашими противниками. Вести себя надо было солидно, без борзоты, но ни на какие уступки не идти.

Да собственно говоря, от меня на этой стрелке мало что зависело, по ходу дела мой номер был вообще шестнадцатый. Главным переговорщиком был не я. Во главе нашей команды на стрелке были поставлены три человека, которые и входили в группу переговорщиков.

Поначалу состав нашей делегации меня немного удивил, но поразмыслив я решил, что Китаец хорошо продумал эту встречу.

Вторым человеком в нашей парламентской группе был представитель Московского вора, Дакара. Представителем этим выступал, ходивший под вором, хорошо известный в столичных кругах бандит Бондарь.

Это был крупный, агрессивный мужчина, отличавшийся несдержанным нравом и стремлением все дела решать с помощью грубой силы. Группировка его была не очень большой, но злой, хорошо вооружённой и неплохо организованной. Бондарь своим присутствием на стрелке обозначит участие на нашей стороне столичной братвы и воров, так как всем будет понятно, что он принимает участие во встрече не сам по себе, а от законника Дакара. Кроме того, он призван был продемонстрировать грубую силу и готовность прямо на месте развязать кровавую бойню.

Но главным переговорщиком был не он, а представитель группировки Кулаков из Таганьего Рога. И представителем этим был пожилой вор Тимоха. Подумав, я опять оценил прозорливость Китайца. Тимофей Пахомыч был вором старой закалки, причём именно вором по масти, так как специализировался он, если это так можно назвать, на карманных кражах и был классным карманником.

В воровском мире его хорошо знали, и он пользовался большим авторитетом. Законником он пока не был, но недавно его, Ростовские воры на сходке поставили Смотрящим за городом, и шли разговоры, что в недалёком будущем его собираются короновать.

Поэтому он мог вести тёрки на равных с большинством полноценных «воров в законе». А Звиад, который наверняка будет возглавлять переговорщиков от противной стороны, таким не являлся. «Апельсинов» мало кто признавал за воров.

Тимофей Пахомыч обладал недюжинным криминальным опытом, хорошо знал все воровские законы и понятия братвы и умел вести такие переговоры, в отличие от Звиада.

Моё же присутствие было необходимо, так как формально главным руководителем всех структур, из-за которых шёл спор, был именно я. А кроме того, только я знал все тонкости этого игорного бизнеса и мог по ходу спора дать необходимые пояснения сразу на месте.

Подготовка к стрелке шла полным ходом, но я в ней почти не участвовал. Да и что, собственно, я мог посоветовать или сделать. Это была как бы не моя тема, со своей спецификой. Бондарь и Тимоха были людьми в таких делах гораздо более опытными. Но до Китайца им было явно далеко. Чувствовалось, что у него есть специальная подготовка и очень серьёзная, в том числе и в сфере планирования операций.