Оказалось, что Паша, действительно человек неглупый. Конкуренция была большая, бизнес грубый и опасный, а денег не так уж и много. И Паша сумел переквалифицироваться на наркоторговлю. Причём ему совершенно не помешало его негативное отношение к тем самым чуркам, из-за которых он когда-то и попал в места не столь отдалённые.

Паша быстро наладил связи с Таджикской мафией и скоро стал одним из главных торговцев отравой в Москве. Возникает вопрос. А на хрена он сдался Таджикам? Вот тут и начинается самое интересное. Помогло его бурное пронацистское прошлое. Паша имел мощные связи в движении бритоголовых, а связи эти распространялись далеко за границы нашей Родины, в богатую и беззаботную Европу. Где пронацистское движение бритоголовых успешно трудилось на ниве наркоторговли. По своим Европейским связям Паша обеспечивал сбыт поставляемой таджиками наркоты в Европу, а обратным потоком шли синтетические наркотики: экстази, соли, спайсы и старый, но тем не менее до сих востребованный хит — ЛСД. Также для элиты небольшими партиями шёл кокаин.

Конечно, и у таджиков, и у Паши транзит через наш Порт был не единственным каналом, но одним из главных. И терять его они никак не хотели.

Моё эффектное появление на боевом вертолёте, разумеется, не прошло незамеченным. И не всем пришлось по вкусу. Особенно недоволен был вор по кличке Толстый. Этот пожилой вор, твёрдо, придерживающийся воровских законов, вообще редко был чем-либо доволен. Он терпеть не мог новую волну из братвы, которая потеснила старых воров. Также он не мог терпеть пиковых воров и всякую, как он сам выражался, нерусь. Присутствие на сходке Таджикского вора, бандита Паши, да и нас с Крюком, его явно раздражало.

Не успели мы рассесться, как Толстый поспешил выразить своё недовольство.

— Слышь, Китаец. Это чё за понты? Ты на хера на этой летающей хреновине припёрся. Пугать нас, что ли, собрался?

— А это, как говорится, «товар лицом». Пригодится в дальнейшем разговоре. Понты здесь совершенно ни при чём. По ходу дела поймёшь.

— Так ты у нас теперь торговец? — глумливо вклинился Султан — И вертушки, тоже продаёшь?

— Продаём. Но не вам, — отрезал я. — Товар у нас специфический. Не каждому можно доверить.

Как я погляжу, недовольных тут вообще собралось до хрена. Тот же Паша смотрел на меня волком. Обычно он привык решать вопросы с позиции силы. Но молва о последней Московской сходке, где я разобрался с Гиви, уже широко разошлась в криминальных кругах и испытывать судьбу, наезжая на меня, Паше явно не хотелось. Кроме этого, он наверняка пробил обстановку в нашем городишке, прикинул какие силы за мной стоят, оценил историю с чеченской группировкой, и решил сначала попытаться зайти через воров. К тому же моё прибытие на боевом вертолёте, похоже, также не добавило ему уверенности в собственных возможностях.

Босс наркомафии Рустам Шарипов, совсем не напоминал таджика. Лет пятидесяти, но ещё крепкий, с чуть тронутыми сединой чёрными волосами. Встретив такого типа в Москве, вы бы, скорее всего, приняли его за богатого араба, долгое время проживающего в Европе. Дорогой костюм, белая рубашка, элегантные ботинки, часы, тонкие брендовые очки, всё это делало его похожим на успешного бизнесмена. И только холодные, злые змеиные глаза, в глубине которых плескались тёмные озёра ненависти, выдавали его истинную сущность. В них мелькали тени басмаческого прошлого: багровые отблески пылающих в душной ночи кишлаков и их любимого развлечения — отрезать людям головы. И не только головы.

Весьма занимательный персонаж. Но, опасный, сука. С такими бессмысленно о чём-либо договариваться. Обманет. Такие понимают только силу. Вот ведь ирония, где мы, а где Америка. Континенты разные, а люди везде одинаковы.