|
Кто вам доложил подробности его комбинации? Кто п р о с ч и т а л механизм его д е л а? Да никто! А почему? Потому что смотрят вам в рот! И не хотят видеть живые факты! А подводят в конце концов не только вас, но д в и ж е н и е! - Но ведь в Чили, совсем рядом с нами, - Мюллер кивнул на окно, - за Андами, в правительство по-прежнему входят три коммунистических министра, Зобель. Вы правы, мы еще недостаточно изучили эквадорский феномен, но мы его знаем и думаем над ним. Именно топорность, с которой он был осуществлен, та топорность, которая делает недолговечным режим Ибарры, и надоумила нас придумать рецепты комбинаций, приложимые к каждой стране здешнего континента в отдельности, учитывая особенности нации и своеобразие ее лидеров. Тем не менее спасибо вам за то, что вы заостряете мое внимание на возможном чинопочитательстве моих ближайших сотрудников, работающих со мною постоянно, я учту ваше замечание. - Дон Рикардо, вы призывали говорить то, что мы думаем... - По-моему, я никак не мешал вам говорить то, что вы думаете, - заметил Мюллер. - Наоборот, меня радует ваша открытость. Кто следующий? ...Ночью, после славного ужина, во время которого Мюллер размяк, произнес три спича вместо одного, отрепетированного заранее ("Пить нельзя категорически - становлюсь сентиментальным, тянет в слезы, явный признак склероза"), он долго не мог заснуть, ворочался в своем гамаке, потом позвал и н д и а н о ч к у (в районе Игуасу очень дешевы, белые охотники их продают за гроши), только это позволило ему ненадолго забыться. Проснулся со странным, тяжелым ощущением тревоги; оно не было похоже на то, что он испытывал здесь после бегства из рейха; лишь по прошествии месяцев он признался себе, что жил в атмосфере постоянного животного ужаса. Спасением была, как это ни странно, речь Черчилля в Фултоне: все возвращается на круги своя, но в новом круге. "Слава богу, нет фюрера с его садизмом, который шокировал цивилизованный мир, с виселицами в Минске и Загребе, с гетто в Варшаве, с идиотством Гиммлера, культивировавшего новую п о р о д у арийцев, словно скороспелые сорта картофеля. Однако провозглашенная фюрером идея борьбы с большевистским Востоком оказалась угодной новому кругу - в большей даже мере, чем раньше. Дело понятное: русский медведь проснулся, наработал жесткие приемы борьбы, сделался колоссом - конкурент, страшно, вот заокеанские живчики и засуетились". Нет, тревога, которую он ощутил сейчас, была прежней, той, которую он начал забывать уже, - постоянной, въедливой, трудно поддающейся логическому анализу. "Ты кому-то не веришь? - спросил он себя. - Кому? Какие к этому есть основания? Если ты докажешь себе, что прав, что кто-то в чем-то опасен тебе, то дело легко поправить: участники совещания утром полетят в Кордову на т в о е м самолете; ничего страшного, купишь новый, деньги есть. |
