В какой-то миг я перестал слышать слова пилота. Всё моё восприятие разом панически заорало о появлении где-то впереди огромного, невероятно мощного источника энергии смерти. Но мы в небе! Да, не высоко — в окнах уже виден пригород Благовещенска — но всё равно в небе. Да, черт с ним, с небом. Мы же внутри Империи! Откуда здесь взяться источнику энергии смерти столь невообразимой силы, что я его аж в самолёте учуял?!

До окутанного страхом сознания стал прорываться Шёпот. Его давно притихший голос, сейчас рокотал словно я оказался у грохочущего о камни водопада.

«Он идёт! Он идёт! Он идёт! Слуга Йог-Сотот…»

Самолёт резко тряхнуло. Взвыл сигнал тревоги и из потолка вывалились кислородные маски. В салоне поднялся многоголосый ор паники. Движки завизжали, пытаясь набрать скорость, но самолёт стремительно проваливался в появившуюся из ниоткуда воздушную яму. Хвост стал заваливаться назад. Мимо нас, через проход между сиденьями, пролетело тело стюардессы с окровавленной головой. Уже успела где-то удариться.

Фюзеляж затрещал. Вибрация передалась на кресло, а потом и на меня. Движки перестали гудеть и в этот момент я зря повернулся к окну. На моих глазах крыло самолёта с треском оторвалось от борта. Салон закрутило по спирали.

«Черт! Я же знаю, где Костас свою фобию заработал! Вместе же тогда летели!»

Передо мной весь полет была стена разделяющая салоны для разных классов пассажиров. В этот краткий миг, она пропала. Самолёт разорвало пополам. Хвостовая часть, продолжая заваливаться вниз, падать теперь отдельно от передней.

Пантелей потерял сознание. Пролетавшая мимо вторая стюардесса угодила ему локтем в висок. Драмина… господи, что за нервы ты дал этой женщине! Она же всё ещё спит. Костас орёт! Эша орёт! Элеонора орёт! Хрен с вами, я тоже ору!

«А-А-А-А-А-А-А!»

Перед глазами мелькнул туман… туман? А потом раздался удар, треск и скрежет сминаемого металла. В лицо ударило каменной пылью и падение продолжилось по чуть изменившейся траектории. Снова удар и хвост самолёта разваливается на части. Затем снова падение и, наконец, сокрушительный удар о землю.

Удивительно, но я не потерял сознание. Даже соображаю хорошо. Видимо, амулет Марины и татуировка частично погасили выброс адреналина и кортизола. Трясущимися руками, я отстегнул себя от кресла и упал на стену. Кусок фюзеляжа, длинной в шесть рядов, завалился на бок. Элеонора и Костас приземлились следующими. Ну да, у них обоих высокие уровни, а значит, и тело усиленно.

Богатырь поймал Эшу, а красновласка слазила наверх за отрубившимся Пантелеем.

— У него рука сломана, — коротко сказала Элеонора, кладя бесчувственное тело парня на пол. — Удивительно, что мы все вообще выжили.

Я же всё это время панически озирался по сторонам, смотря на улицы города затянутые туманом. Друзья! Они не чувствуют того, что чую я. Не десятки, не тысячи, и даже не десятки тысяч откликов от импульсов смертей. Прямо сейчас весь Благовещенск проваливается в пучины ада!

Сверху на своих двоих приземлилась Драмина.

— Мы что, уже прилетели? — спросила девушка, зевая.

— Он идёт! Он идёт! Слуга Йот-Сотот, — ответил я невпопад.

— Что ты сказал? — голос красновласки стал жёстким. — Повтори немедленно!

Я обернулся к друзьям.

— Шёпот, — указываю себе на голову. — Он здесь. Он всегда со мной. Когда рядом умирают разумные, Шёпот будто просыпается ото сна и начинает говорить о том, что сейчас мне важно.

— Йот-Сотот, — жёстко спросила Элеонора. — Это имя даже в радиоэфире боятся произносить.