Вспомнив об Элеоноре, в очередной раз провёл сканирование своего ментата. Ах ты ж, горбатая сволочь! Да он на меня воздействует. Щёлкнув пальцами, создал фокус «Щелчка». Эта штука не атакует, но вызывает у магов дикое раздражение и, что важнее, сбивает концентрацию. Вот и горбун, потеряв концентрацию, перестал на меня воздействовать. Нахмурился, сволочь!

— И что это было? Ты, у….мник, зачем из меня ауру выкачиваешь? — чуть было не нахамил я целителю.

— А шо мне остаётся? Смотреть, как ты сдохнешь на рейде, а Добрица потом приедет и на кол меня посадит? Вы же хости станицы Каледино! А хостей надо беречь, даже если им мозгов не хватает. Вот ты умереть хочешь! А я не хочу. Вот и призываю тебя в палате остаться.

— Ты солгал. Я же ментат и тебя насквозь вижу. Так зачем?

Горбун недовольно махнул рукой и снова плюнул на пол палаты. И вот после этого они ещё удивляются, что у них пациенты из больницы сбегают?!

— Да Кхан с тобой!

— О, новое ругательство!

— Интересно было, понимаешь, — горбун смотрел не на меня, а куда-то в стену. — Ты же, считай, куском плоти и разума приехал. Про состояние ментального тела я вообще молчу. Такие пациенты долго не живут. Поверь моему опыту, мальчик. Я на Внешке всякого насмотрелся. А тут! Весь из себя порванный, но целый. Бохатырь мне руку сломал, когда я амулет с тебя снять пытался. Хаварит, это подарок от какой-то ведьмы. Хаварит, снять и ты умрёшь. Про татуху так же сказал. А хглядь, и вижу, шо тебе и впрямь худо становится. Ну я амулет на шею и вернул. А ты ещё через три дня хлаза открыл. Ну как так?

Горбун пожимает плечами, разведя при этом руки.

— Труп, но глаза открывает. Ты таки не сразу пришёл в себя. Взгляд есть, а сознания нет. А вечером ты хаварить начал. Марина-Марина-Марина-Марина. А потом очнулся. Мы с врачами старшими тебя проверили и понять не можем, как так. Пол души нет. Травмы такие, шо не во всяком гробу хоронить можно. А ну как восстанешь и людей жрать начнешь! А ты, зараза такая, сегодня очухался и говоришь «Ну, батьки, спасибо, я в рейд пошёл!» А мы с мужиками такие «Какова….?!» Куда ты собрался в таком состоянии!

— В рейд на пещеры Ордо, — я усмехнулся. — Богатырь, бортмеханик, предсказатель. Сразу три моих друга едут в авангарде. Думаете, я как командир их группы спрячусь за их спинами?

— Кханище! — судя по тону, целитель вложил в этого слово ёмкое трёхэтажное ругательство. — Я теперь таких самоубивцев, как ты, буду Кханищами называть.

Перед выходом из палаты я всё же поклонился целителю в благодарность за полученное лечение. За пять дней местные доктора подлатали тяжёлые травмы моих энергоканалов. На Внешке такое не редкость. Дайте месяц спокойной жизни, и я приду в норму.

— Благодарю за кров и заботу. За лечение хворей, за науку, за то, что волнуетесь.

— Да иди ты к чертястому Кхану! — горбун махнул на меня, сам отвернувшись. — Жив будешь, зайди потом. Понять хочу. Как ты не помер с таким… здоровьем.

— Любовь, — ответил я без заминки. — В самый тёмный час, когда надежды ждать было неоткуда, она не дала мне умереть.

Горбун молчал секунду, вторую, а потом выжидательно глянул на меня.

— Моя Марина, — улыбка не сходила с моего лица, — она спасла меня.

— Ведьмачий ты каблук! — горбун подхватил ближайшую к нему подушку и швырнул в меня. — Ему тут пять целителей поможали, а он бабу свою вспомнил.

Спустя минуту я уже был на главной улице станицы Каледино.