На сам дом смотреть было нечего. Два этажа, высоких и деревянных: трудно описать и легко забыть — вот только собаки на крыше.

Чаще всего я ехал дальше.

Понятия не имею, как собаки забирались на крышу, но они стояли там всегда.

Один раз они не стали на меня лаять, и я занервничал. Трудно, конечно, в это поверить, но их лай было вынести не так тяжело, как молчание.

Они стояли на крыше и таращились, а я ехал мимо на велосипеде.

Ни разу не видал в этом доме людей.

Надеюсь, собаки не жили там одни.

Калифорнийский почтальон

До недавнего времени у меня не было повода гордиться своей интуицией — моя экстрасенсорная температура парила под нулевой отметкой, где-то на — 27 градусах. Все изменилось два месяца назад, когда я увидел сон, который потом сбылся. Такого со мной еще не случалось. Мне снилось, что почта в ближайший месяц будет скучной и неинтересной, — так оно и вышло.

Приходили счета, реклама, всякая ерунда — и только.

На дорожке появлялся почтальон, и мои веки медленно опускались. Иногда я засыпал, открывая конверт.

Калифорния готова ко всему.

Может, основать культ?

Игрушечная паутина

Помню, пять лет назад он впервые стал знаменит. Красивая игрушка, и он с радостью ею забавлялся. Меня восхищала его радость. Он очень хороший писатель и заслужил эту славу.

Сейчас: он только что написал книгу о Кислотном Отблеске Славы, что разъедает сердце и душу, пока бессмыслица и беспорядок не становятся предсказуемы, как восход и заход солнца.

Солнце сегодня взошло в 6:13 утра, а зашло в 6:22 вечера.

Прошло всего пять лет.

Боже, как летит время.

Ее последний парень, говорят, был канадским летчиком

Ее последний парень, говорят, был канадским летчиком и погиб в Германии в 1944 году. Их роман длился всего неделю, они так и не легли в постель. После войны собирались пожениться.

Ему было двадцать два, ей — девятнадцать.

Они познакомились случайно на автобусной остановке в Сан-Франциско. Никогда раньше он не заговаривал с китаянками. На остановке больше никого не было. Веселый открытый молодой человек. Людям всегда нравился.

— Привет, — сказал он. — Я из Канады.

Каждый день они слали друг другу письма, обещая будущее. У них родится трое детей: два мальчика и девочка.

Последнее пришло от военно-воздушного капеллана:

Он часто говорил о вас, и т. д.

Он просил меня написать вам, если, и т. д.

Я знаю, он хотел, чтобы вы, и т. д.

Она дочитала письмо, жизнь кончилась, они соединились в смерти. Она бросила колледж, где училась только на «отлично», и устроилась мыть посуду в китайский ресторан на Джексон-стрит. Работники говорили, что это странно и неправильно: такая красивая девушка, а зарабатывает на жизнь мытьем тарелок.

А можно было заняться кучей других дел.

Она стала кухонным привидением.

Год за годом люди спрашивали ее об одном и том же, но она не отвечала, и они отступались. В конце концов ее оставили в покое — тем более что теперь она перестала быть красивой.

Когда-то она любила канадского летчика — вот и все, что о ней знали.

Она никогда не поднимает глаз от посуды.

Тридцать четыре года…

Она соскребает объедки с тарелок тех, кого никогда не видит. Их еда — это кладбище, где ее похоронили.

Мясник

Мясо нельзя рубить в перчатках, никто не купит мясо, если его рубили в перчатках. Перчатки и мясо не идут рука об руку.