Человек, который застрелил Джесси Джеймса

В детстве я знал, кто убил Джесси Джеймса — выстрелом в спину, когда тот вешал на стенку картину.

К имени этого человека я привык как к своему собственному — ведь Джесси Джеймс был моим героем. Мы с друзьями не раз говорили о том, как его застрелили. Наша излюбленная тема — самое то, когда нужно о чем-то погрустить или на что-то позлиться. Смерть Джесси Джеймса была для нас реальна и важна, как смерть какого-нибудь родственника.

Но сейчас, в сорок три года, я не помню имени человека, убившего Джесси Джеймса. Я думаю об этом целый день, но его имя не дается в руки моему сознанию, прячется в каньонах и расселинах совсем других воспоминаний.

Я помню, что Пацана Билли застрелил Пэт Гарретт и что банда Долтона напрасно явилась в Коффивилл, Канзас, грабить маленький банк, ибо всех их превратили в изрешеченные пулями трупы, растянули на дверных рамах и сфотографировали в назидание потомкам.

Вряд ли кому захочется, чтобы фотографировали его труп — на двери, посреди канзасской улицы — и таким запомнили навсегда.

…брр.

Пожалуй, не надо.

От этого, правда, не легче вспомнить имя человека, застрелившего героя моего детства Джесси Джеймса. Я отчаянно пытаюсь вообразить это имя.

Как оно начиналось — Мэтью, Уилл, Сэм или Ричард… или я просто не знаю.

Не могу вспомнить то, что знал когда-то, и это было для меня важно. Силы времени потребовали имя назад и получили его — легенда Запада исчезла подобно бизонам, и ее место ничто не заняло.

Танцуют ноги

Этот бизнесмен прилетает в Токио три раза в год. Его сильно интересуют туфли. Нет, интерес вовсе не деловой. По делу бизнесмен как-то связан с компьютерами, но на самом деле его интересуют туфли. Точнее, не туфли, а ноги — ноги японских женщин. Он влюблен в эти ноги до потери рассудка.

Три раза в год он прилетает в Японию посмотреть на ноги, обутые в туфли. В среднем он проводит в Японии две недели и все это время бродит по обувным магазинам, где женщины примеряют туфли. Он со всем тщанием изучает токийские тротуары, точно это художественные галереи, — ведь там, словно подвижные скульптуры, выставлены туфли, да еще какие! Иногда он мечтает сам превратиться в японский тротуар. Вот где был бы для него настоящий рай, но выдержит ли сердце такое счастье?

По всем правилам повествования сейчас самое время рассказать о жизни этого бизнесмена: возраст, страна проживания, где учился, семья, мастурбирует ли он, не импотент ли, и т. д., — но я не буду ничего говорить, потому что все это не важно.

Важно одно: три раза в год он прилетает в Японию и две недели смотрит на

японские туфли и японские ноги. Конечно, самый обязательный визит — летом, ведь… босоножки!

Когда самолет несет его в Японию, он садится у окна — мимо иллюминатора плывут, танцуя, тысячи ног, обутых в туфли, которые и дарят ему всю свою красоту.

Семнадцать мертвых котов

В 1947 году, когда мне было двенадцать лет, у меня жило семнадцать котов. Коты, кошки и котята. Я ловил для них в пруду рыбу, примерно в миле от дома. Под голубым небом котята любили играть с лесками.

Орегон 1947 — Калифорния 1978

Свет в «Снежинке»

Пару недель назад я заметил в «Снежинке» свет и с тех пор только об этом и думаю. «Снежинка» закрыта с конца октября.

Сейчас начало марта.

Она откроется летом, примерно в июне. Я лишь раз, сколько-то лет назад, заглядывал в «Снежинку» в день летнего открытия, но был тогда очень занят и не помню точно, когда же она открылась.