Май 1981. Завершает «Трансмиграцию Тимоти Арчера», последний роман.

29 июня 1981. Просматривает первый отрывок из «Бегущего по лезвию бритвы», фильма по его роману «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (фильм вышел в мае 1982).

18 февраля 1982. Получает парализующий инсульт, госпитализируется.

2 марта, 1982. Умирает в Санта-Ане.

Экзегеза

Глава первая

Отчет о личном опыте

Лучший психиатр, которого я видел, доктор Гарри Брайан, работавший в госпитале Hoover Pavilion, однажды сказал мне, что меня нельзя диагностировать из-за той необычной жизни, которую я вел. С той поры я стал вести еще более необычную жизнь и потому, думаю, поставить диагноз еще сложнее. Нечто странное присутствует в моей жизни, присутствует долгое время; порождается оно моим странным образом жизни или порождает его — я не знаю. Но оно есть.

Годами я чувствовал, что не знал, что делаю; я должен был взглянуть на свои действия со стороны, понять, что я делаю. Например, мои романы. Читатели говорят, что в них изображается один и тот же мир, снова и снова, узнаваемый мир. Что это за мир? В моей голове? Это то, что я вижу в своей жизни и непреднамеренно переношу в романы? По крайней мере я постоянен — поскольку все это один роман. У меня есть свой особый мир. Я думаю, они в моей голове; в этом случае они являются ключом к моей идентичности и тому, что происходит внутри меня: они как трафарет для моего разума. Это ведет меня к пугающему предположению. Похоже, я все больше и больше живу в своих романах. Я не могу понять, почему. Я теряю связь с реальностью? Или действительно погружаюсь в фил-диковскую атмосферу? Если этот так, то, ради всего святого, почему? Несу ли я ответственность за это? Могу ли ее нести? Это ли не солипсизм?

Для меня это чересчур. Подобно астрофизику, который, изучая черную дыру, изменяет ее, я, похоже, изменяю окружающую среду, думая о ней. Возможно, пока я пишу книги и даю другим людям их прочесть, я меняю их реальность, порождаю в них желание жить в мире моих книг. Есть такое предположение.

Я чувствую, что был многими людьми. Многие люди сидели здесь, перед печатной машинкой, пользовались моими пальцами. Писали мои книги.

Мои книги — подделки. Никто не писал их. Их написала проклятая печатная машинка; это волшебная печатная машинка. Или я взял их оттуда же, откуда Джон Денвер берет свои песни: из воздуха. Как и его песни, они — мои книги — уже здесь. Что бы это ни значило.

Наиболее пугающий момент из моих книг, который я встретил в своей жизни, таков. В одном из моих романов, «Убик», происходят определенные аномалии, которые доказывают персонажам, что мир вокруг них не настоящий. Такие же аномалии сейчас происходят со мной. Следуя логике собственного романа, я должен заключить, что мой (собственный), а возможно, и наш коллектвный окружающий мир — это псевдо-окружение. В романе признаком этого было присутствие мертвого человека. Он разговаривает с ними через несколько систем-посредников и, следовательно, должен быть жив; по-видимому, это они умерли. Что до меня, то в последние три месяца человек, которого я считал мертвым, появлялся подобно Ранситеру из «Убика», и я начинаю приходить к выводу, что либо я и все остальные мертвы, или… ну, как и в романе, я не могу это описать. Это бессмыслица.

Еще страшнее то, что этот человек до своей смерти верил в то, что мертвые могут «являться» живым. Он был уверен, что его умерший сын навещал его. Я думаю, в этом есть определенная логика. Еще более логично то, что я и моя тогдашняя жена Нэнси присутствовали как нечто вроде незаинтересованной команды, наблюдая за явлением Джима Младшего. Мы заключили, что он явился.

С другой стороны, я написал «Убик» до того, как Джим Пайк умер здесь, в пустыне, но Джим уже умер, так что, думаю, мой роман можно считать основанным на его явлениях к отцу.