Джеймс Рид напрягся и поерзал на сиденье.

— Вот он. — Хантер показал на фотографию в центре страницы — худой парнишка с растрепанными черными волосами и решительным взглядом темно-карих глаз.

Рид сделал усилие, чтобы не смотреть на него. Его немигающий взгляд остановился на Хантере.

— У меня нет необходимости разглядывать фотографию. Я и так помню его.

— Что именно вы о нем помните?

Рид несколько раз провел рукой по губам, словно искал подходящие слова.

— Он… он был не очень хорошим человеком.

— Что вы имеете в виду?

— А что он сделал, детективы? Убил кого-то? Это бы меня не удивило. В школе его все уверенно считали психопатом — так он себя вел.

Никто из детективов не ожидал подобного заявления.

— Почему вы так считаете? Не можете ли вы рассказать о нем немного больше?

Рид откинулся на спинку кресла и напрягся.

— Он был хулиганом и подонком. В школу ходил не для того, чтобы учиться. Школа была тем местом, где обитали ребята послабее, над которыми он и его друзья могли вволю издеваться.

— Он и вас шпынял? — Хантер внимательно наблюдал за каждым движением собеседника, за каждой его реакцией.

Рид нервно хмыкнул, после чего извлек из кармана палочку вишневого желе «Чапстик» и провел ею по губам.

— Они издевались над всеми вокруг — в каком бы ты ни был классе. Их это не волновало. Вся школа боялась их.

— Боялась?

— Понимаете, при слове «хулиган» люди обычно представляют мальчишку-матерщинника, который обзывает других учеников. Может, дразнит их за то, что они полноваты, или не так одеваются, или неспортивны, — но это не о Бретте и его друзьях. Если вы можете представить современных уличных гангстеров, которые открыто действовали в те времена, то, наверно, вам станет понятнее, что представляли собой Бретт и его дружки. — Рид сделал паузу и осторожно почесал подбородок. — Я помню одну девочку. Звали ее вроде Кейт. Она была не из моего класса. Я был новичком, она — чуть постарше, но я помню, что она была очень застенчивой, полненькой и всегда держалась сама по себе. Ее нельзя было назвать привлекательной — странный нос с горбинкой, неровные зубы, негустые волосы и глубоко посаженные глаза за толстыми стеклами очков. Бретт и его дружки просто обожали мучить ее. Стоило им ее увидеть, как они начинали громко хрюкать и обзываться. Во всяком случае, однажды… я думаю, это было классе в пятом, они выследили ее в душевой и, пока она была в кабинке, на нее опорожнили ведро с экскрементами.

Гарсия поморщился.

— Кто-нибудь видел, что это сделал Бретт? — спросил Хантер.

— Нет, но все знали, что в Комптонской школе на такое не способен никто, кроме него.

— И никто не сообщил властям или директору школы? — уточнил Гарсия.

— Сомневаюсь, что кто-то был свидетелем этого инцидента.

— А как насчет их безобразий? — спросил Хантер. — Они все время так и уходили от ответственности?

Рид посмотрел на Хантера:

— Вы вообще понимаете, в чем суть такого поведения?

Хантер встретил его взгляд:

— Да. Оно построено на запугивании и устрашении.

— Это верно. На устрашении, и они были большие мастера по этой части. В школе и вне ее. Они проделывали такие вещи, как с Кэтрин, просто смеха ради. Без причины, не потому, что враждовали с кем-то, а потому, что им нравилось оскорблять окружающих и смеяться над ними. Представьте, что они могли сделать, если вы сталкивались с ними и они хотели отомстить вам.