И жить тогда – зачем? Может, без нее всем лучше будет?

И мысль эта – заполнила всю Марину. И ни о чем она больше не думала, сидя на палубе ползущего по Каме парохода.

Андрей

Анатолий Кузьмич свое слово сдержал. Как и договаривались, высадил у обочины, указал куда идти, взял обещанную Андреем плату и поехал дальше, подняв в воздух столб дорожной пыли. Андрей с улыбкой посмотрел на зачихавшую от пыли Настю, потрепал ее по волосам и сказал:

– Говорят что чихать – это к сбывающимся желаниям. Веришь, что скоро увидишь своих?

– Не-е, дядя Андрей, мне кажется, что не скоро. Арзамас-то отсюда даже не видать.

– А ты думай о том, что вот сейчас пройдем чуть-чуть и раз, доберемся!

Но через пару километров на пересечении дорог их остановил красноармеец с винтовкой на перевес.

– Стооой! Куды прешь, щас конвой пройдет, тады и дальше пойдете!

По дороге, пересекающей шоссе, медленно двигалась колонна заключенных под конвоем пары десятков вооруженных красноармейцев. Сопровождали колонну и пара собак, уныло бредущих рядом со своими собаководами. Зеки шли, опустив головы, держа в руках свой скудный скарб. Было слышно лищь сиплое дыхание, редкие покашливания и ленивые матерки конвойных.

Андрей с Настей смотрели на колонну растянувшуюся не на сотню метров – поток людей пропитавший окружающий воздух страданием, болью, ненавистью, страхом.

– Башкатов! Ко мне!

– Иесть товарищ старшина!

Красноармеец побежал к голове колонны. Как только он к ним повернулся спиной из толпы зеков вылетел белый комок бумаги, упавший к ногам Андрея.

– Прошу вас, передайте письмо моим родным….

– Стой! Что ты там поднял? А ну, давай сюда!

К ним быстро двигался какой-то офицер, на ходу расстегивая кобуру.

– Настя, за мной! Не отставай!

Андрей побежал в сторону, откуда вышли зеки и, забежав в лес, тут же сбежал с дороги. Сзади, не отставая, пыхтела Настя.

– Стой, стрелять буду! – послышалось сзади, но Андрей не останавливался. Стрелять никто не стал. Отбежав в лес еще несколько сот метров, Андрей остановился, тяжело дыша. Настя упала в траву и тоже пыталась отдышаться.

– Дядя Андрей, а зачем мы взяли это письмо? Почему не отдали командиру? Ведь это враг написал, он в тюрьме сидит!

– Глупости говоришь, Настя. Не все, кто в тюрьме сидит, враги. И близкие его, кому он письмо просил передать, уж точно не враги, они же на воле. Сейчас посмотрим, что он там пишет.

Разгладив листок бумаги, Андрей понял, что прочитать написанный карандашом текст не получится: в густеющих сумерках буквы оказались почти не видны. Пришлось доставать из рюкзака фонарик. Вжикая кнопкой динамо-машины, разобрали текст: «Дорогие мои Валя и Коля, у меня все хорошо, сейчас мы где-то в лесу строим какой-то бункер, стройку охраняют очень сильно. Ходят разговоры, что нас могут вместо тюрьмы отправить на фронт. Я отказываться не собираюсь, пойду воевать. Ваш муж и отец Алексей Щербаков». Внизу был написан адрес: Москва, Хлебный переулок, 17Д, 15. Это был адрес конспиративной квартиры Михаила Николаевича, куда он привел Андрея, и откуда начался его путь. «И фамилия Михаила Николаевича – Щербаков», – вспомнил Андрей. – «Ладно, буду решать эту загадку потом, сейчас всё равно ничего не узнать. Может, это совпадение просто». Свернув аккуратно листок, спрятал его в рюкзак.

– Получается, никакой он не враг, дядя Андрей? Смотрите, он собирается воевать с фашистами, значит, он хороший?

– Наверное, хороший.