|
Бурный, экспансивный итальянец, избалованный успехом и популярностью, сразу же начинает недвусмысленное ухаживание за миловидной русской докторшей (представим себе в этой роли Людмилу Гурченко). Он убежден в своей неотразимости, но, во-первых, в России его никто не знает, а во-вторых, наша докторша-очкарик из тех, кого называют „сухарь“, „педант“. Она увлечена своей диссертацией, наукой и дает стойкий отпор стремительному ухажеру. Нахальные притязания толстяка сразу же обостряют конфликтность ситуации. Докторша не щадит своего пациента, заявляя, что, мол, с таким пузом надо думать не об ухаживании за прекрасным полом. Ссора заходит так далеко, что наш герой может даже схлопотать пощечину от взбешенной диссертантки. <…>
И вдруг в один прекрасный день телекомментатор замечает, что его лечащий врач резко меняет к нему отношение. В ней появляется приветливость, заинтересованность, доброжелательность. В голосе звучат ласковые интонации. Итальянец самоуверенно решает, что врачиха наконец-то оценила его прекрасные душевные качества, и удваивает усилия по обольщению. <…> Однако интерес у врача к комментатору совсем не личного свойства. После исследований, анализов, после изучения того, как пациент себя ведет в таких условиях голода и истязаний спортом, наша диссертантка понимает, что именно такого больного не хватает ей для блестящего завершения ее научной работы. <…> А через несколько дней дошедший до ручки, оголодавший итальянец вместе со своим закадычным другом — слесарем (представим себе в этой роли Георгия Буркова) совершают побег из больницы в город. Ночью они перелезают через забор и исчезают. Их приключения в Москве — особая глава в сюжете нашей картины. Похождения беглецов кончаются тем, что они явятся с повинной на квартиру докторши. И та будет помогать их тайному возвращению в клинику, становясь тем самым соучастницей их проступка. Постепенно телосложение нашего героя начинает приближаться к мужскому эталону. И докторша, сама того не замечая, начинает испытывать к своему пациенту чувство, сходное с тем, которое Пигмалион питал к изваянной им скульптуре Галатеи. <…> Но буквально накануне защиты диссертации наша докторша узнает о вероломстве итальянца. Оказывается, овал на его фотографии нарисован вовсе не рукой известного кинорежиссера, а его невестой, ради которой он и затеял все это похудание. Горечь, обида, негодование охватывают нашу героиню. Тут она, может, впервые осознает, что полюбила этого очаровательного вруна и нахала. <…> И вот наступает грустное прощание наших героев. Они любят друг друга, но никто из них не решается в этом признаться. Как кончится эта история — разлукой или свадьбой — говорить еще рано. Скорее всего расставанием. Пока лишь выдуманы контуры сюжета, который в процессе написания может и должен углубиться, расшириться или в чем-то измениться». Почему сей сценарий так и не был написан (а фильм, соответственно, не был снят), история умалчивает. Рязанов это никак не объяснил: не состоялось да не состоялось. У него, к сожалению, много чего не состоялось. В конце 1980-х некий молодой композитор попросил Рязанова предложить ему сюжет для мюзикла. Эльдар Александрович извлек из своего архива неосуществленную заявку «Толстый и тонкая» — и молодой человек пришел от нее в восторг. Тронутый его воодушевлением, Рязанов стал сочинять стихи про толстяков и дистрофиков, которые его предполагаемый соавтор должен был потом положить на музыку. Но внезапно композитор эмигрировал, оборвав все связи с родиной, — и нерожденный мюзикл «Толстый и тонкая» навеки провалился в тартарары. Осталось от него лишь несколько стихов, которые Рязанов опубликовал в последние годы жизни. В 1982 году Рязанов принял решение ставить фильм по весьма острой и смелой для того времени пьесе Людмилы Разумовской «Дорогая Елена Сергеевна». |
