Главное управление свободного времени активно участвовало в перестройке. В первую очередь в перестройке оккупированного шестиэтажного здания».

Или:

«Свободу, неосторожно объявленную сверху, доверчивый народ принял всерьез. Особенно художники. Они выползли из подвалов, полуподвалов, чердаков, сараев и прочих щелей, заполнив собой и своими произведениями пригородный парк. На этом торжище демонстрировались все направления изобразительного искусства, начиная с так называемого социалистического реализма, разрешенного всегда, кончая всеми остальными течениями, которые не разрешались никогда…»

Герой был тот же, что и в «Аморальной истории» — чиновник Главного управления свободного времени (очередного вымышленного, но весьма правдоподобного учреждения во вселенной Брагинского-Рязанова) Филимонов. В пьесе главного героя звали Николаем, но в сценарии он стал Леонидом, поскольку Рязанов с самого начала решил, что отдаст роль Леониду Филатову.

И так же, как в пьесе, Филимонов всю дорогу разрывается между двумя женщинами, а фактически — между одной любимой женщиной и карьерой. Если он разойдется с давно разлюбленной супругой Еленой Федоровной (ее сыграла Ирина Купченко), то лишится поддержки влиятельного тестя. А если он к тому же открыто сойдется со своей возлюбленной медсестрой Лидой (звездная роль Татьяны Догилевой), то точно полетит кувырком с той самой карьерной лестницы, ибо «у нас дозволено все, но только шепотом» (слова коллеги Филимонова Суровой). Эту мысль развивает и другой коллега Леонида Семеновича — Мясоедов: «Жить с нелюбимой женой — у нас норма. А уйти к любимой женщине — это уже аморальная история». Что интересно, эта реплика имеется только в сценарии — ни в пьесе, ни в фильме ее нет.

А вот «Песня бюрократов» отсутствует в пьесе, но наличествует в сценарии и картине, специально для которой Рязанов ее и написал (и это, кажется, единственное из его сатирических стихотворений, положенное на музыку). В фильме песня на музыку неизменного Андрея Петрова звучит в закадровом исполнении Татьяны и Сергея Никитиных:

Формально первейшим объектом авторской сатиры является именно Филимонов на правах главного героя/антигероя. Но все-таки это далеко не та безжалостная сатира, которой Брагинский и Рязанов бичевали членов гаражного кооператива «Фауна»:

«Отвергнутый обеими женщинами, Филимонов мыкался эту ночь на Курском вокзале. Сначала он отстоял длинную очередь, чтобы сдать вещи в камеру хранения, потом купил у лотошницы пару пирожков с неизвестной начинкой, запил их невкусной газированной водой из автомата и принялся искать свободный стул. Давайте пожалеем Филимонова, ему сейчас очень скверно, потому что он не привык жить жизнью народа».

Последняя остроумная фраза написана Брагинским-Рязановым не для красного словца — соавторам действительно прежде всего жалко Филимонова, музыканта, ставшего бюрократом скорее по своей слабости, чем корысти ради.

В «Забытой мелодии…» авторы неоднократно применяют блистательный прием, подчеркивающий разницу между тем Филимоновым, каким он хотел бы быть (смелым, свободным, романтическим идеалистом-нонконформистом), и тем, каким он остается в реальности (трусливым, скованным, прагматическим конформистом-материалистом). Скажем, на совещании Филимонов встает и пламенно обличает своего начальника в устарелости и реакционности. Но это в мечтах, а в реальности персонаж произносит очередную суконную речь, вызывающую одобрение того самого устаревшего шефа. Потом Филимонов будет так же мечтать о решительном объяснении с женой, об окончательном соединении с любимой, об уходе с постылой работы…

Но два филимоновских видения стоят особняком.