− Если ты сделаешь это, я буду знать, что тебе нельзя доверять, а значит, что этот мальчик, Джек, мешает нам, а помеху обычно устраняют, − отвечает она, глядя мне в глаза. — И это будет легко. Кстати, просто хочу, чтобы ты знала: он записался в армию после того, как ты разбила ему сердце. Ты знала об этом? Я хочу, чтобы ты поняла, как просто будет устроить его смерть. Немного огня и чу-у-уточку несчастного случая…

− Я все сделаю, − повторяю я.

И открываю глаза.

− Привет, дорогая, − говорит мисс Уайт, улыбаясь мне.

− Привет! − улыбаюсь я, начиная снимать электроды.

− У тебя были хорошие грезы?

Легкая хмурость омрачает мое пустое лицо. − Я не… я не помню.

− Ты собираешься увидеться с Джеком позже? — тут же спрашивает мисс Уайт.

− С кем? — переспрашиваю я, состроив непонимающее выражение лица.

Я сделала это.

Только один человек может изменить воспоминания.

И это Я.

Только один человек мог установить трекер на Джека и оставить программу трекера в личных файлах, чтобы суметь найти его. Только один человек мог заложить основу для того, чтобы я заново открыла свое прошлое. Прошлое, которое я стерла.

Я.

Я уничтожила собственные воспоминания о Джеке.

Я сделала это, чтобы спасти его и себя. Но это я стерла его из памяти.

И это не спасло ни его, ни меня.

Глава 72

Я прихожу в сознание в кресле грез, надо мной нависает мисс Уайт, а я обнаруживаю свои руки связанными. Позади мисс Уайт я вижу отца, улыбающегося, напоминающего мне, что все это не реально, все это — галлюцинация; еще один способ попытаться вытянуть из меня секреты отца.

− Это все ненастоящее, − говорю я, и вижу, что путы тают. Я встаю.

− Элла, − зовет мисс Уайт, − разве ты не видишь, насколько лучше мы можем сделать мир? Просто дай мне формулу твоего отца. Если мы узнаем, как он создал тебя, мы сможем воссоздать процесс, улучшить циклонов.

И я вижу, вернее, слышу легкую дрожь в ее голосе.

Она боится меня.

Несмотря на браваду, несмотря на все планы, есть один недостаток.

Я.

Без меня у нее не будет идеальных циклонов. Никто не станет подписываться на то, чтобы стать одним из них, если все, что они видят, − это бездушная, пустая Акила в качестве примера того, чем они станут.

Мы погружены в грезы, и я управляю сном.

− Отец знал, кто вы, и спрятал свои исследования в единственном месте, куда вы не можете попасть − внутри меня.

− Отдай их мне! − мисс Уайт кричит, бросаясь на меня.

Но я просто закрываю глаза.

Мисс Уайт обманом заставила меня поверить, что грезы реальны. Это было умно с ее стороны. Потому что единственное, что я могу контролировать, − это грезы.

Я открываю глаза и вижу перед собой бледную мисс Уайт. Затем протягиваю руку и касаюсь ее лба. − Пора тебе открыться мне, − шепчу я.

Ее разум борется, но мне не сложно с ним справиться. Ее воспоминания разливаются вокруг нас. В голове у мисс Уайт крутятся мысли − некоторые из них не более чем туманные чувства, такие как вина или любовь — некоторые более отчетливые. Воспоминания обо мне − как о ребенке − вспыхивают и гаснут, словно молния за грозовой тучей.

− Ты когда-нибудь по-настоящему любила меня? − интересуюсь я. Образы льются дождем. Все те разы, когда мисс Уайт уговаривала меня пойти в колледж, частью этого были манипуляции. Но отчасти это было желание, чтобы я сбежала. И когда она увидела меня с Джеком, под волнами горя и печали была лишь меньшая часть ее, которая хотела бы отпустить меня, которая не хотела использовать меня в своем заговоре.