Это было уже слишком. В словах Лоренса звучало столько правды, клеветы и оскорблений, что Том Йоркфилд не смог болеё сдерживаться. В правой руке он по привычке держал дубовую дубинку, левой же схватил Лоренса за расстегнутый воротник его шёлковой канареечной рубашки. Лоренс никогда не отличался воинственностью, и если Том потерял голову от охватившего его приступа гнева, то с Лоренс испугался физического насилия. Изумлённому взору Эльфа Клевера предстало редкое зрелище: вопящий и размахивающий руками человек сломя голову носился по загону, словно курица, пытающаяся устроить свое гнездо возле яслей. Не веря своему счастью, бык сорвался с места, и в следующую секунду предпринял попытку перебросить Лоренса через своё левое плечо, проткнуть ему ребра, пока он ещё находился в воздухе и придавить копытами его тело, едва оно коснется земли. И лишь благодаря энергичному вмешательству Тома ему пришлось отказаться от исполнения последнего пункта своего плана.

Том преданно и безропотно исполнял роль сиделки, пока его брат совершенно не поправился и не залечил свои травмы, которые не представляли собой ничего болеё серьёзного, чем вывихнутое плечо, пара сломанных рёбер и легкая, хотя и продолжительная депрессия. Теперь молодому фермеру нечему было завидовать; бык Лоренса мог стоить и пять, и шесть сотен фунтов и являться предметом восхищения тысяч поклонников живописи в какой-нибудь картинной галереё, но он никогда не сумеет перекинуть человека через левое плечо и проткнуть ему ребра, пока тот ещё летит в воздухе. А это достижение никак и никогда нельзя было отнять у Эльфа Клевера.

Лоренс сумел сделать хорошую карьеру художника-анималиста, но отныне он всегда рисовал котят, оленят или ягнят, и никогда — быков.