|
То есть я, целитель, могу запросто использовать некромантию, демонологию, магию любых стихий, достаточно лишь знать нужное заклинание или же создать оное! Но самое поразительное – это умение быть независимым от выработки душой маны. Местные маги научились преобразовывать материю в ману и наоборот, это называется трансмутация. Это более продвинутая трансмутация, чем всё то, что я использовал до этого при помощи алхимии, или же я просто из-за недостатка знаний использовал трансмутацию столь коряво. Ману человеческие маги получают, улавливая и преобразовывая свободно летающие мельчайшие частицы веществ, присутствующие почти всюду. Делают они это при помощи особой медитации, которая со временем становится бессознательной, уходя на уровень рефлексов. Местные маги даже умеют копировать вещи при помощи трансмутации и создавать еду, вот уж чему эльфам точно не мешало бы поучиться. Помимо этого некоторые маги, в основном артефакторы, сооружают и устанавливают на места силы артефакты, аккумулирующие ману, и могут впитывать ману от подобных артефактов. Из-за того, что местные маги прогоняют через себя много маны, они быстро растут в магических силах, а некоторые из тех, кто доживает до сотни лет, становятся по силам равны эльфийским магам трех тысячелетнего возраста! Именно таким был местный архимаг. Я на фоне местных был по уровню сил примерно равен среднему Шумерскому магу в звании Мастера, то есть умел удерживать в своей ауре пять заклинаний. Представляете? Я, почти тысячелетний эльф, посвятивший магическим наукам всю свою жизнь по силам на равных со смертным пятидесяти лет от роду. Подобная новость для меня стала, словно ведро ледяной воды, вылитое за шиворот.
Местная школа магии хоть и хороша тем, что универсальна и позволяет применять магию практически мгновенно, но эльфийские маги в отличие от смертных берут не силой, а знаниями и опытом. Меня обучали практически мгновенно на голой воле делать то, что местные делают при помощи сложных заклинаний и ритуалов, при этом затрачивая минимум маны. Чем старше и опытней эльфийский маг, тем лучше его контроль. Но людям наш способ использования магии не подходит. Это ведь надо девяносто лет учиться только основам, потом ещё сто лет обучение на специальность. Да у короткоживущих просто нет на подобное времени. А тем из них, что смогли стать долгожителями, подобное уже не интересно, они и так достаточно могущественны, к тому же их мышление уже закостенело. Благодаря владению ментальной магией, как называют местные часть школы эльфийского целительства, специализирующейся на исцелении болезней разума, я заметил закономерность. Примерно к тридцати годам люди костенеют в мышлении, и чем старше, тем ситуация более усугубляется. У магов этот порог немного отдален, в связи с большей продолжительностью жизни. У нас более гибкое мышление, поскольку эльфы бессмертны. Эльфов можно сравнить с человеческими подростками в образе мышления, хотя жизненный опыт всё же позволяет внешне вести себя безэмоционально, но это не значит, что мы не испытываем эмоций, мы просто их хорошо контролируем. В общем, все семьдесят лет отдыха я провёл в этом мире среди короткоживущих варваров, изучая их магию, всё, до чего мог дотянуться. Вначале брезговал заниматься процессом размножения с человечками, но настолько привык к сбросу напряжения естественным путем, что брезгливость продержалась недолго. Тем более, что среди человеческих самок попадались весьма недурственные экземпляры. Хотя мои вкусы кардинально отличались от местных вкусов. Мне нравятся худые самки, похожие на эльфиек, а местным людям наоборот, нравятся самки с большим количеством подкожных жировых отложений и огромными молочными железами. Когда маги прознали про мои вкусы, стали одаривать рабынями, как они считали, самыми «некондиционными», то есть наиболее худыми и с маленькими молочными железами. А мне наоборот они пришлись по вкусу. Конечно, рабыни в сравнении хотя бы даже с двухсотлетней эльфийской малолеткой оказались неопытны в плане постельных игр, зато от представительниц моей расы отличались горячим нравом. |
