— Ды прям, душно…

Хозяйка подергала пухленьким носом, слегка свернутым в сторону. Говорят, раньше нос был свернут в сторону гораздо больше. После пластической операции Хозяйка потребовала, чтобы нос подвинули еще ближе к середине, но хирурги объяснили ей, что в таком случае будет очень заметно, что рот тоже на боку. Рот передвинуть к середине лица никак невозможно, потому что вся нижняя челюсть ассиметрична. Можно, конечно, попробовать ее перекроить, но результат не гарантируется. Хозяйка не поверила, поехала в Швейцарию. Там ей сказали то же самое. От операции не отговаривали, но заломили такую сумму, что Хозяйка сказала светским голосом: «Совсем оборзели». Вернувшись домой, неделю обзванивала всех знакомых и с гордостью называла эту сумму, добавляя светским голосом: «Ну, что ж, недорого».

— Ды прям, душно, — сказала Хозяйка, дергая носом. — Но если хотите, можете открыть окно.

Александра стояла неподвижно и смотрела непонимающе. Хозяйка поджала губы, пошарила руками вокруг себя, нашла среди флаконов мобильник и стала долго и неуклюже искать нужный номер. Ногти мешали. Наконец нашла. Ответа ждала три секунды, но успела за это время шепотом сказать: «Падла, сука, шалашовка, уволю, шлюха, блин», — и, без паузы, громко:

— София, зайдите ко мне. Я в своем кабинете.

Почти сразу за спиной Александры тихо зашлепали резиновые подошвы, она, не оглядываясь, посторонилась, и в комнату заглянула Соня:

— Ксения Леонардовна, я пришла. Чего сделать надо?

— Стучаться надо! — рявкнула Хозяйка.

— Извините, — испуганно сказала Соня, вытаращила глаза и старательно постучала по косяку костяшками пальцев. — Дверь-то открытая, вот я и забыла…

— София, у вас склероз? — светским голосом осведомилась Хозяйка. Еще и светское лицо сделала. Тяжелое зрелище. — Откройте окно.

— Сию минутку!

Соня заспешила к окну, ловко переступая через валявшиеся на полу банки и флаконы, раздвинула тяжелые темно-зеленые шторы и оглянулась на Хозяйку. Та сидела, опять уткнувшись в глянцевый журнал, и на Соню не смотрела. Она не любила смотреть на молоденьких и хорошеньких девушек.

— Настежь открой, — негромко подсказала Александра холодным голосом и подмигнула Соне. — Обе створки. Пошире.

— Сию минутку! — Соня подмигнула Александре и распахнула окно. — Ксения Леонардовна, пустую посуду вынести? Из-под одеколона-то?

— Ничего не трогайте! — Хозяйка подняла кривоватый нос от журнала, щуря глаза от ломившегося в комнату солнца. — Одеколон! София, вы в своем уме?.. Можете быть свободны. Закройте за собой дверь.

— Сию минутку! — Соня, старательно обходя пустую посуду, пошла к выходу. Поравнявшись с Александрой, скроила смешную физиономию, вышла и закрыла дверь.

— Деревня, — сказала Хозяйка, с ненавистью глядя на дверь, и потерла пальцами виски. Лакированные волосы довольно громко скрипели под лакированными ногтями. — Лимита. Понаехало в столицу всякой шушеры…

Соня была коренной москвичкой, из профессорская семьи, все ее предки были коренными москвичами и профессорами — и папа, и мама, и оба дедушки, и одна бабушка, и даже кто-то из прадедов… Соня закончила мединститут и до декрета успела немножко поработать. А теперь писала кандидатскую, потому что с двухлетней Олей сидела бабушка, так что же время терять? У Хозяйки она работала ради денег. Даже простые горничные получали в этом доме раза в два больше, чем в любом другом.