Государственный совет собрался без королевы, и было решено: единственный, кто может набраться смелости и приблизиться к ней, невзирая на запрет, — это Сассекс. Бэрли не было смысла пытаться смирить её гнев; Уолсингем бы только ещё больше разъярил её; её кузен Хандсон сомневался, станет ли она его слушать. Советники вспомнили, как много лет назад они послали к ней Сассекса, чтобы попытаться уничтожить Лесдера; может быть, она вспомнит это, когда он придёт снова, чтобы его спасти.

Сассекс был стар, облечён доверием королевы и многими привилегиями; всем было известно, с каким мужеством говорит он правду.

В два часа ночи граф Сассекс растолкал охранявших королеву придворных дам и подошёл к её кровати.

   — Какого чёрта вы здесь делаете? Кто посмел вас впустить?

Перед тем как ответить, Сассекс преклонил колени:

   — Примите меня наедине, госпожа. Окажите мне эту милость — единственную за столько лет моей службы и любви к вам. Никто меня не впустил — я пробился сюда сам. Сначала выслушайте меня, а потом накажите, если пожелаете.

Елизавета откинулась на подушки; гнев лишил её сил, у неё болела голова, а глаза покраснели и ныли от слёз и бессонницы. Она любила Сассекса; он всегда хранил ей верность и никогда не просил милостей лично для себя. Внезапно она обрадовалась тому, что он ослушался её и пришёл. Она могла говорить с Сассексом о том, о чём было невозможно говорить с Бэрли, у которого такая умная голова и почти совсем нет сердца, или с кем-нибудь помоложе, на жалость которого нельзя рассчитывать.

Она повернулась к дамам:

   — Убирайтесь вон — все. Присядьте ко мне на постель, Сассекс; вы единственный, кто, побывав здесь, наверняка не станет бахвалиться, что видел у меня седину. Вы пришли просить за Лестера? Не отвечайте — мне это известно! Он женат, вы слыхали? После стольких лет он женился на этой своей потаскушке и выставил меня на посмешище перед всем миром...

   — Мне это известно, госпожа, — негромко ответил он.

   — Так почему же мне никто об этом не сказал? — спросила она. — Почему первым, от кого я это услышала, был этот французик?

   — Те, до кого дошли эти слухи, не хотели причинять вам боль, — мягко ответил Сассекс. — Роберт Дадли никогда не стоил ваших слёз, не стоит он их и теперь.

   — Вы всегда его ненавидели! — воскликнула она. — Господи, насколько же верным было ваше чутьё! Если бы я только послушала вас, Сассекс, мне не пришлось бы испытать этого страшного унижения... — Она заплакала. — Я казню его, как Бог свят, казню! Никто на свете не должен, предав меня и посмеявшись надо мной, остаться в живых, чтобы хвастать этим!

   — Я уже сказал, что он не стоит ваших слёз, — ответил Сассекс. — Это никчёмный человек, как я вам и говорил с самого начала. Я пришёл сюда лишь потому, что мне дороги вы, а не он.

   — Значит, я поступаю правильно! — набросилась она на него. — И вы меня поддержите?

   — Я готов поддержать всё, что бы вы ни сделали, госпожа. Но умоляю вас: подумайте о вашей репутации и не делайте ничего подобного. Убив эту собаку, вы не повредите никому, кроме себя. Эта казнь лишь покажет всему миру, как сильно уязвило вас его предательство. Над вами все будут смеяться или скажут, что вы распутница, которая убила неверного любовника. Простите мне эти нелицеприятные слова, их подсказала лишь любовь к вам.