Когда она вышла замуж, её супругом стал будущий король Франции, и этот болезненный мальчик так же баловал её и потакал её прихотям, как до этого дядья. В отличие от большинства людей, Мария Стюарт от природы была добра. Ей было жаль мужа, который явно угасал от болезни и приближал свой конец, стараясь ездить верхом не хуже своей молодой супруги, танцевать и пировать до рассвета; превозмогать усталость ему помогала надежда когда-нибудь осуществить свой брак де-факто. Однако он взошёл на трон и менее чем через год умер, а его вдова по-прежнему оставалась девственницей. Она оплакивала его как товарища, почти брата, но познать его как мужа она так и не успела, а в глубине души и не желала. Доброта сочеталась в ней с безумной гордыней; она гордилась своим блестящим происхождением, гордилась своим здоровьем — ведь многие её ровесники были такими же слабенькими, как её бедный Франциск;.гордилась своей красотой и бесчисленным множеством друзей. Стоило ей чего-либо пожелать, и эти желания тут же исполнялись; она была воспитана в непоколебимом убеждении, что рождена повелевать королевствами и сердцами мужчин, но самое желанное для неё королевство пока что не давалось в руки. Мария Стюарт имела права на престол Англии, и это государство представлялось ей куда более достойным предметом желаний, нежели унаследованная от матери сырая и нищая Шотландия, которую она едва помнила.

Юный муж не раз обещал завоевать Англию и положить к её ногам в качестве доказательства своей любви к ней, которую он не мог доказать естественным способом. Мария мечтала о триумфальном въезде в Лондон во главе армии из французов и верных ей англичан-католиков. Гордая и самоуверенная, она говорила о Елизавете Тюдор с презрением; она и её друзья высмеивали эту самозванку, власть которой представлялась им столь непрочной. Ведя роскошную жизнь на почтительном расстоянии, во Франции, Мария помещала на свой штандарт английский герб и именовала себя королевой Англии. А потом Франциск внезапно умер. Из французской королевы Мария превратилась в обыкновенную вдову, а ненавидевшая её свекровь Екатерина Медичи сумела так отравить ей жизнь при французском дворе, что она поневоле вспомнила о Шотландии. Пусть Шотландия ей неизвестна, но там, по крайней мере, она будет действительно королевой, а не мнимой величиной, как во Франции, где царствует её деверь Карл, а реальная власть принадлежит Екатерине Медичи. От природы Мария была мужественным человеком. Жизнь ещё ни разу не вынудила её чего-либо пугаться и не ставила перед ней проблем, которые не помогли бы с лёгкостью преодолеть её обаяние и авторитет её семьи.

После приготовлений, занявших почти месяц, она наконец отплыла, чтобы вступить во владение Шотландским королевством, которое в недавнем прошлом было опустошено междоусобной войной, а теперь к этому добавились религиозные распри.

Мария Стюарт была высока ростом — выше лорда Эглинтона, который носил сан епископа Оркнейского и был знаменитым мореходом, выше верховного лорд-адмирала Шотландии, лорда Босуэлла; оба они в этом плавании сопровождали свою королеву и сейчас, когда она прощалась с Францией, стояли рядом с ней на продуваемом всеми ветрами полуюте. Она была высокой, но очень стройной, даже хрупкой, а её тонкая кость больше подошла бы женщине гораздо ниже ростом; слёзы подчёркивали чрезвычайную бледность её лица. Это было необычное лицо с высоким лбом и длинным, породистым носом; из-под горностаевой шапочки выбивались вьющиеся тёмно-каштановые волосы, а раскосые глаза были карими. Её лицо было озорным и прекрасным; всё в ней было выразительным: от чувственного рта до жестов рук во время разговора. Эглинтон, который был больше пиратом, нежели священнослужителем, отметив про себя тот непреложный факт, что у шотландцев теперь самая красивая королева в Европе, погрузился в хмурые размышления: смогут ли они оценить это по достоинству? Трудно находиться рядом с таким необычайно женственным созданием, исполненным нежности и мальчишеского задора, и не почувствовать к нему влечения — если не как к королеве, то, по крайней мере, как к женщине.