Муррей кивнул:

   — Да, и одному Богу известно, каково будет потомство от такого брака, если, конечно, слухи неверны и отец ребёнка — действительно Дарнли.

На секунду выцветшие глаза Сесила прищурились.

   — Какие слухи, милорд?

   — Если вам они неизвестны, — с горечью ответил Муррей, — я могу изложить вам их суть в сильно смягчённом виде. Моя сводная сестра без ума от музыки; эта её привычка всегда меня раздражала, но она привезла её из Франции, где воспитывалась. Она держала при дворе музыкантов, а два года назад взяла к себе на службу итальянского певца. Его имя Риччио; трудно себе представить более безобразное существо — кривобокий как сучок и хитрый как крыса. Нет нужды вам объяснять, что милорд Дарнли удостоил его своего особого внимания. То было в первые дни его брака с королевой, когда она совершенно утратила способность здраво рассуждать или хотя бы соблюдать внешние приличия; всякий, кому милорд Дарнли оказывал покровительство, немедленно оказывался в числе её приближённых.

   — Если я не ошибаюсь, — перебил Сесил, — секретаря королевы Марии зовут Риччио?

   — Это он и есть, — угрюмо проговорил Муррей. — Он сумел настолько втереться ей в доверие, что она назначила его на эту должность и оказывает ему такие знаки своего расположения, что теперь её царственный супруг ненавидит его так же яростно, как раньше любил.

   — А насколько мне известно, королева, ваша сестра, теперь питает к своему мужу неприязнь такую же сильную, какова раньше была её любовь к нему, — сказал Сесил.

   — Провидение её покарало, — удовлетворённо заметил Муррей. — Теперь она понимает, что мои предостережения были справедливы: её супруг — пьяница и распутник, не чтящий ни Бога, ни людей. Как я слышал, он бесчестно обращается с ней даже теперь, когда она ждёт ребёнка.

Судя по его тону, он считал: каковы бы ни были нынешние страдания королевы Марии, это не более чем справедливая кара за то, что она действовала вопреки его советам.

   — В таком случае сейчас она, должно быть, готова подумать о том, чтобы вернуть вас в Шотландию, милорд, — предположил Сесил.

   — Ха! — Муррей издал злобный смешок. — Плохо же вы знаете мою сестру, если думаете, что в деле управления государством она хоть в какой-то мере руководствуемся политическими соображениями! Её неприязненное отношение ко мне и другим лордам-протестантам неизменно, а о нашем возвращении в Шотландию она и слышать не хочет. Впрочем, она теперь вообще не хочет слышать никого и ничего, кроме того, что подсказывает ей её необузданная натура и советует эта итальянская змея. Мэйтлеид Летингтон мне далеко не друг, но даже он больше не имеет на неё никакого влияния. Пришло время действовать другими методами. Поэтому-то я и пришёл к вам, сэр Вильям; я полагаю, вы к нам расположены, а посему вас следует посвятить в наши планы.

   — Я польщён. — Сесил ничем не выдал своего волнения и спокойно сложил руки на груди. — И что же вы намерены предпринять?

   — Мы установили контакты с Дарнли, — отрывисто бросил Муррей, — или, скорее, он с нами. Подобно всем подлецам, он предпочитает, чтобы грязную работу за него делали другие. Он дал нам знать, что готов бросить королеву и перейти на нашу сторону. За это мы должны устранить Давида Риччио и провозгласить Дарнли королём Шотландии. Наши сторонники в Эдинбурге — а видит Бог, за последний год их число сильно выросло — готовы осуществить и то и другое, а также изолировать королеву до моего возвращения в Шотландию. Мне не требуется особо заверять вас в том, что ни она, ни Дарнли впредь не будут абсолютными властителями.