— Ничего они не волнуются, — надула губы эльфийка. — Они обо мне вообще не думают. Совсем не ценят! Я устала от такого несправедливого отношения, ясно? И вообще, меня здесь только ты понимаешь…

Казалось, праведный спич Эльнары никогда не закончится, настолько оживлённо она жаловалась нам на свои проблемы. Вот только, на самом деле, я как-то сомневалась в том, что они с Азриль и Синаром вообще ссорились. Скорее уж, эльфийка просто выдумала всё это, чтобы насолить мне. В итоге, в какой-то момент моё терпение лопнуло и, укутавшись в одеяло, я привстала на месте, после чего посмотрела на эльфийку сверху вниз. При всём моём нежелании перед ней извиняться, я понимала, что иного способа решить проблему просто нет. Во-первых, если я её сейчас и выпровожу, она свои обиды точно не забудет и придумает что-нибудь новенькое, во-вторых, избавиться от «напасти» я хотела как можно скорее, поскольку моё возбуждение и желание близости так никуда и не делось.

— Я поняла, извини, — произнесла я, театрально изображая раскаяние. — Сегодня во время боя я немного переборщила, но обещаю, что больше к подобным приёмам прибегать не стану. Мир? — улыбнулась я эльфийке самой доброжелательной улыбкой, которую только и могла из себя выдавить в подобной ситуации.

— Ну уж нет, — фыркнула она в ответ, тоже привстав. — Хочешь обойтись одними извинениями? Не получится!

— Не одними, — тут же продолжила я. — Как только вернёмся в Бастион, я обещаю купить тебе десять…

— Пятьдесят, — тут же поправила меня Эльнара.

— … пятьдесят ваз с мороженным, — закончила я. — Так сказать, залечу твою сегодняшнюю душевную рану.

— Вот так бы сразу! — довольно улыбнулась Эльнара, вскакивая на ноги. О своём «горе» и Андрюше она тут же забыла, после чего, уже уходя, угрожающе взглянула на меня и добавила. — И чтобы больше никогда на святое не покушалась, понятно?

Как только эльфийка ушла, мы с Андреем всё-таки не сдержались и довольно громко рассмеялись. Времена идут, мир меняется, но Эльнара себе не изменяет! В какой-то степени это даже радовало… Должна признать, что её капризы и обиды как будто создавали для нас островок тепла и домашнего уюта в чужом смертельно опасном месте.

Кстати, о неловких ситуациях… В середине второй недели нашего отдыха со мной вновь приключилась одна из них. Я проходила мимо палатки Лизы, как вдруг услышала оттуда довольно знакомые звуки рыдания. Поскольку до этого я считала, что с каждым днём Лизе становилось всё лучше и лучше, данный факт меня существенно взволновал и, взяв себя в руки, я поспешила заглянуть внутрь, чтобы слегка поддержать девушку. Вот только, поскольку вламываться в закрытую палатку не совсем культурно, вначале я громко спросила разрешения войти, после чего… Молнию на «дверях» расстегнула вовсе не Лиза. Это была Иль с очень и очень ехидной улыбкой на лице.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она, как ни в чём не бывало.

— Ну… Мне послышалось, что Лиза плачет, и я решила узнать, всё ли с ней в порядке. Но, видимо, мне это только показалось…

— Показалось? Да нет, не думаю, — ответила Иль со всё той же многозначительной улыбкой на лице. Поскольку высунула она из палатки лишь голову, я до сих пор не могла видеть, что именно происходило у них внутри.

— Тогда… Я могу чем-то помочь? — спросила я с искренним беспокойством в голосе.

— Хм. — Иль как будто задумалась, после чего уверенно кивнула.