На все это у меня ушло несколько часов, как раз успел закончить к началу уроков. Мама вчера хоть и перенервничала, но все же ловко и аккуратно зашила мой форменный пиджак, так что мне не нужно было суетиться и искать новый. Рубашку пришлось выкинуть, уж слишком она была залита кровью, да и ремонту не подлежала. В остальном больше ничто не напоминало о вчерашнем происшествии. Царапина на груди, оставленная бритвой Галкина, уже затянулась. Регенерацией Юниоры на порядок превосходили обычных людей, и чем выше ранг, тем сложнее было убить энергета. Мастера спокойно переживали попадание в сердце, но я не собирался экспериментировать с этим. Ну его, мне и так хорошо.

На уроках не было ничего интересного. Домашнее задание я умудрился сделать еще вчера в классе. Старался отвечать как можно чаще, зарабатывая дополнительные баллы, а точнее, исправляя старые. Понятное дело, что за оставшийся период я не вытяну на нормальные оценки, но хотя бы твердую тройку буду иметь с гарантией. На меня косились, но уже без интереса. Всем было понятно, что я изменился. Некоторые, правда, типа того же Морозова, так и не согласившегося на дуэль, говорили, что надолго меня не хватит, но на них я внимания не обращал. А вот тот же Ромка хоть и поглядывал с немалым изумлением, но уже принял новую реальность и общался со мной спокойно, словно я всегда так себя вел. И именно ему удалось меня изрядно удивить.

– Слушай, Чоб… то есть Семен. – Я лениво листал учебник истории, когда задумчивый Еремин остановился возле моей парты. – Хочешь вступить в комсомол?

– Кх-кх-кх, – я ожидал чего угодно, только не этого, и, подавившись воздухом, закашлялся. – Чего?! Ромыч, тебе солнышко голову напекло? Вон Машку попроси, пусть тебе первую помощь окажет. Компрессы там разные, притирания. Главное тут, чтобы халатик был покороче и в идеале белые чулки. Тогда эффект лечения в разы повышается.

– Я тебе сейчас такие притирания устрою! – тут же взвилась покрасневшая, как помидор, тхэквондистка. – Месяц сидеть не сможешь!

– Не, ну ее. – Я в притворном испуге отодвинулся подальше. – Ромыч, не связывайся с ней. Вон лучше к Софье обратись. Я так и вижу ее в костюме медсестры. Эдакая Снежная королева со шприцем. Ух, аж мороз по коже!

– Чеботарев, мы с тобой потом поговорим, – злобно зыркнув на меня, пообещала Сикорская, намекая на завтрашнюю тренировку. – А то ты больно смелый стал. Надо бы исправить.

– Ты же знаешь, для тебя я готов на всё, – я послал девушке воздушный поцелуй. – Даже сопротивляться не буду.

– Прекращай, – поморщился Еремин. – Я серьезно, а ты опять балаган устроил.

– Окей, то есть хорошо. – Я мысленно дал себе подзатыльник, напоминая, что нефиг палиться англицизмами. – Ответь мне на два вопроса. Зачем и на хрена?

– Это один вопрос, – надменно хмыкнула Полякова.

– Вот и не угадала, – я подмигнул Марии. – Именно два. Зачем тебе это и на хрена мне это нужно? Видишь, как все просто. Только, Ром, давай без агитации, я и сам кого угодно сагитирую вступать в ряды ДОСААФ и общество спасения на водах. Или «Союз меча и орала», выбирай. По чесноку, зачем я тебе в комсомоле?

– Ну, давай по-честному, – серьезно кивнул Еремин.