Он вдруг осознал, что, несмотря на все страхи, шифрограммы становятся ему дороги, как бывают дороги мужчине фотографии любимой девушки. Только эти казались дороже любых фотографий, ведь на снимках только внешнее сходство, а здесь содержится разгадка, кто она такая, и поэтому, обладая ими, он в известном смысле обладает ею…

Он даст ей всего один шанс. Не больше.

Джерихо посмотрел на часы. После завтрака прошло двадцать минут. Пора идти. Он вложил шифрограммы за картинку, вставил ее в рамку и водрузил на каминную полку. Потом приоткрыл дверь. Все постояльцы миссис Армстронг вернулись из ночной смены. Джерихо надел пальто и вышел на лестницу. Он так старался выглядеть естественным, что впоследствии миссис Армстронг готова была поклясться, будто собственными ушами слышала, как, спускаясь с лестницы, он напевал:

Ты улыбнулась в свете сигареты,

Увы, лишь на секунду на одну.

Увидеть, что хотел, мне все ж хватило света

— Нельзя повесить ставни на луну…

От Альбион-стрит до Блетчли-Парка меньше полумили — сначала налево по улице из стандартных домиков, потом налево под затемненный железнодорожный мост и сразу направо через огороды.

Джерихо торопливо зашагал по мерзлой земле, изо рта валил пар. Формально наступила весна, но кто-то забыл предупредить об этом зиму. Под ногами потрескивали еще не успевшие растаять с ночи льдинки. На голых верхушках вязов галдели грачи.

Было уже далеко за восемь, когда он, свернув с тропинки на Уилтон-авеню, подошел к главному входу. Смена давно началась, на пригородной улице он не заметил ни души. Из караульной будки, притопывая, вышел молодой богатырь-капрал с раскрасневшимся на морозе лицом и, едва взглянув на пропуск, махнул рукой: проходи.

Наклонив голову, чтобы избежать разговоров со встречными, Джерихо проскочил мимо особняка, мимо озера (на котором оставались закраины льда) и вбежал в восьмой барак. Тишина в дешифровальной сказала ему то, что он хотел знать. Машины типа «X» уже прошлись по накопившимся радиоперехватам Акулы и теперь простаивали в ожидании, пока — вероятно, ближе к полудню — начнется поток Дельфинов и Морских свиней. Заметив в конце коридора долговязую фигуру Логи, Джерихо юркнул в регистратуру. Здесь, к его удивлению, в компании двух сохнущих по нему пичужек из женского корпуса оказался Пак. Серое изможденное лицо, голова откинута к стене. Джерихо подумал было, что Пак спит, но тот открыл один пронзительный голубой глаз.

— Тебя ищет Логи.

— Разве? — удивленно заметил Джерихо, снимая пальто и шарф и вешая на дверь. — Он знает, где меня найти.

— Ходит слух, что ты врезал Скиннеру. Ради бога, скажи, что это правда.

Одна из пичужек захихикала. Джерихо совсем забыл о Скиннере.

— Пак, сделай мне одолжение, а? — попросил он. — Соври, что ты меня не видел.

Пак внимательно посмотрел на него, закрыл глаза.

— Загадочный ты человек, — сонно пробормотал он. Выйдя в коридор, Джерихо нос к носу столкнулся с Логи.

— А-а, вот ты где, старина. Боюсь, что нам надо поговорить.

— Прекрасно, Гай. Прекрасно. — Джерихо похлопал Логи по плечу и проскользнул мимо. — Только дай мне десять минут.

— Нет, никаких десяти минут, — крикнул Логи. — Немедленно.

Джерихо сделал вид, что не расслышал. Выскочил на свежий воздух, быстро шагнул за угол и мимо шестого барака направился ко входу в третий. Не дойдя шагов двадцати, остановился.

Он очень мало знал о третьем бараке, разве только что там обрабатываются расшифрованные депеши германских сухопутных сил и люфтваффе. Этот барак был в два раза больше других и построен в виде буквы «L».