...Фарр и Кэрис, выехавшие из Меддаи двенадцать дней назад и благополучно пересекшие Аль-баканскую пустыню вдвоем, без сопровождения каравана или охраны в виде саккаремских или халисунских воинов, подошли к желтоватым стенам Акко на рассвете первого дня осени. Впрочем, то время года, что у вельхов или прочих варваров с полуночи называлось осенью, здесь не ощущалось. Ближе к морю, правда, ночи стали менее холодными, а жара более непереносимой из-за витавшей в воздухе сырости, затем появились скудные рощицы кипарисов и селения оседлых джай-дов... Фарр атт-Кадир благодарил вечносущего Атта-Хаджа, что ему в попутчики досталось столь чудесное существо, как броллайхан, а средством передвижения они выбрали медлительных, но до невероятия выносливых двугорбых верблюдов Альбакана. На двух ехали сами Фарр и Кэрис, а третье надменное и упрямое животное волокло запасы еды. Вельх заявил, что его чудесный мешок отнюдь не бездонен и сможет поставлять только самое необходимое - воду. И точно, три раза в день мешок с исправностью мельсинского дворцового распорядителя производил бурдюк с водой, коего хватало весьма надолго. Когда уставший от пустынной жары Фарр окончательно впал в уныние, невзрачная темно-коричневая котомка, видимо посочувствовав компаньону своего хозяина, внезапно разродилась глиняным кувшином с чудесным кислым шербетом, в котором еще и плавали кусочки настоящего льда. Но это случилось всего один раз и не особо порадовало уставшего и начинавшего злиться молодого мардиба.

    В то утро Кэрис поднял Фарра задолго до рассвета, едва не насильно затолкал в удобное седло-кресло, устроенное меж двух верблюжьих горбов, и заявив, что "океан близко, я это чувствую", погнал до смешного маленький караванчик вперед, ориентируясь на яркий блеск заходящей закатной звезды Дехны. Фарр, обняв свою котомку с книгами и свитками и облокотившись на жесткий вырост, украшавший спину скотины, попытался заснуть, но сквозь полудрему все одно проскакивали беспокойные мысли: "Как здоровье шада? Оправился ли? Состоялась битва или нет? Может быть, мергейты уже подошли к храмам Меддаи?"

    Было отчего тревожиться. Слишком много неприятностей свалилось на Священный город, пока странная компания в составе самого Фарра, Кэрис а, Драйбена и Фейран находилась в пределах Меддаи. Дикий Гон, явление чудовища в виде черного волка, оскорбительное посольство мергейтов и как результат покушение на Солнцели-кого, едва-едва не стоившее шаду Саккарема жизни. Вдобавок - необъяснимое решение аттали, выразившего готовность покориться мергейтам... Впрочем, эт-Убаийяда могут судить только сам Атта-Хадж и Провозвестник Эль-Харф.

    - Фарр? Фарр! Просыпайся! Взгляни на это! Атт-Кадир вздернулся от резкого голоса вельха, помотал головой и вперился взглядом в простершийся перед ним окоем. Небо на закате пока оставалось черно-синим, лишь самые яркие звезды будто нехотя посматривали на пределы Средней Сферы. Но где-то за спиной, за красно-желтыми барханами Альбакана, показало свой край оранжевое солнце, и первый луч света залил отдохнувший за ночь мир. Верблюды стояли на возвышенности, полого спускавшейся к черному океану, и потому было отлично видно, как день приходит в обитель людей.

    - Красиво, правда? - тихо сказал Кэрис. Фарр не ответил, слишком занятый невиданным ранее зрелищем.

    Светило поднималось быстро, и вот полоса света, сбежав по обширному склону гряды, окружавшей Акко, зажгла золотистым светом стены города, небо внезапно посветлело, на глазах меняя цвет с черного на фиолетовый, затем глубокий синий и в финале на голубой. Звезды, уступая место старшему брату, гасли.