— Это плохо?

— Я бы не сказала.

— Вот как! Почему?

— Это позволяет раскрыться окружающим. В итоге мы можем использовать способности каждого вопреки недостаткам характера. А их много, способностей каждого, гораздо больше, чем у любого самого гениального вождя. От руководителя требуется прежде всего способность определять, чьи способности в данный момент самые нужные. Разве не так?

— Да, разумеется. Еще раз о преимуществах парламентаризма… Но есть и очень существенный минус — мы теряем в скорости принятия решений. Пока со всеми согласуешь…

— Быстрое решение — не всегда лучшее решение. Чаще даже — наоборот. Знаешь, мне кажется, что времена лидеров вообще канули. И слава Богу! Лидер — он же в значительной степени кумир, если не идол. А кумиры всегда обходились дорого, причем в конечном счете оказываясь ненужными. Вспомни хотя бы остров Пасхи. Система парламентаризма была рискованной в мало просвещенном обществе, когда не знали меры в ущемлении одних социальных групп за счет других. Но не в наше же время!

— Слушай, ты так хорошо все понимаешь. Почему не командуешь «Вихрем»? Нет, серьезно?

Милдред усмехнулась.

— Понимать мало. Я, как говорили староангличане, совсем другой чайник рыбы. Я власть люблю. И испытание славой не выдерживаю.

— Ты? В самом деле?

— Увы. Наверное, дикие африканские гены прорываются. От меня уже четыре мужа сбежало. Это я говорю только об официальных.

Маша оценивающе глянула на Милдред.

— Да, их надо было сильно напугать.

— Ну, пугались они не слишком. Один даже меня поколотил.

— А ты? — с неистребимым женским любопытством спросила командир звездного крейсера.

— Я? Да тоже есть что вспомнить. Чувства увивают разум похлеще, чем плющ беседку, причем комбинации возникают самые замысловатые, заранее не угадаешь.

— Отчего и любовные игры такие занятные.

— О! Конечно. То кругами ходишь, ткешь паутину, мотылька караулишь. А то, глядишь, само как обрушится, как накатит, да как хватанет, — поди разбери, где чьи ноги. Тогда — все, хочется рабства. Чтобы тебя… Бывают моменты, бывают. Но потом понемногу все тает, куда-то просачивается. Начинаешь замечать, что мужчин кругом вообще-то много, хочется пройти все еще разок, добыть нового восторга. Ну, сама знаешь.

— Как не знать. Мне особенно нравится момент, когда мужчина понимает, что замечен. Ах, какие стойки они делают!

Маша поднялась из шезлонга и показала, какие стойки. Милдред едва не захлебнулась коктейлем.

— Предупреждать надо! — кашляя, упрекнула она.

— А еще чего тебе надо? — спросила Маша. — Ну все-таки? Говори, я сейчас добрая.

Милдред осторожно улыбнулась.

— Еще хочу, чтобы ты не отказывалась от вибромассажа.

— Тебя подослали из госпиталя!

— Не без того. Видишь ли, от Гильгамешки информация поступает. Индекс психического здоровья… все такое. Извини, при военном положении наш центр обязан следить и за этим показателем тоже. Особенно — у руководителя экспедиции.

— Хорошо, сдаюсь. Завтра же отправлюсь на процедуры. Но, дорогая моя, не будь я немного циником, не сделали бы меня капитаном. Не верю, что ты затянула меня в баню только с одной целью. Ну? Я права?

Милдред вздохнула.

— Как-то так в жизни устроено, что циники всегда правы.