Остановив платформу, я чуть развернул её, из расчета, чтобы она в случае непредвиденных обстоятельств протаранила обезьяну. Всё, теперь соплеменник убитого мной кинконга почти обречен.

Прицелившись, плавно выбрал спусковой крючок.

— Бах!

Я увидел, как моя пуля врезалась в дернувшуюся зверюгу. Целился в грудь, но попал в голову — в последний миг обезьяна попыталась уйти в сторону. В этот же миг я активировал движение платформы, и та с места рванула к мутанту. Я ещё не успел перезарядить оружие, когда произошло столкновение. Хоть платформа и не была чересчур тяжелой, но удар получился достаточно сильный, чтобы опрокинуть поднимающегося зверя на спину, а затем буквально наехать на противника. Раненая обезьяна потеряла всю свою невидимость еще в момент попадания свинцовой пули, а сейчас и вовсе из охотника превратилась в добычу.

Попытка сбросить с себя платформу лишь ухудшила положение зверя. Техника задержалась на туше дергающейся обезьяны, позволив мне выстрелить ещё раз. Увы, мимо — слишком уж подвижной стала мишень. Зато третья пуля угодила туда, куда нужно. Тварь дернулась, и засучила, заскребла конечностями по асфальтированной улице, а платформа, наконец переехав зверя, замерла возле забора.

— Бах! — разнёсся над поселением ещё один выстрел, и обезьяна затихла. Такс, и где моя награда за освобождение территории от мутантов. Ох, ёпрст!

Шесть мелких обезьян, выскочив из-за дома, с визгом и рычанием набросились на несчастную платформу. Впрочем, звери были мелкие лишь относительно своих сородичей, а так ничуть не уступали мне в росте.

Стрелять по детёнышам было непросто, но лишь первые два раза. Когда оставшиеся в живых сообразили, откуда исходит настоящая угроза, мне вмиг стало не до жалости. Эти мутанты разорвут мою тушку играючи, если доберутся.

Патроны закончились в ружье, когда на ногах остались два зверя. Перезарядить я уже не успевал, и по хорошему следовало валить отсюда как можно дальше, но и это мне вряд ли бы удалось. Оставалось лишь одно — рукопашный бой. Чёрт, и зачем я отдал пистолет на улучшение?

Отбросив в сторону ружьё — оно сейчас будет только мешать, высвободил из крепления на мотоцикле топор. Ну вот, сейчас и проверим, что я стою в реальной зарубе.

Обезьяныши с визгом пошли на приступ мотоцикла, вместо того, чтобы зайти с двух сторон, и лишить меня манёвра. Разумеется, Урал не стерпел такого отношения, и завалился на бок, из-за чего я выиграл дополнительное время, чтобы освободить лезвие от чехла, и примениться для первого удара.

— Хрясь!

Метил в шею твари, свалившейся мне под ноги вместе с мотоциклом. Надеялся, что лезвие не завязнет в толстой волосатой шкуре, но результат оказался потрясающим. Топор прошел сквозь плоть, словно через масло. Лишь благодаря ухватистой рукояти я не выпустил оружие из рук.

Зато упустил момент, когда меня атаковала вторая тварь. Лишь успел на рефлексах дернуться в сторону, и удар пришёлся не в грудь, а в плечо… И вот тут я удивился второй раз.

Когда-то давно мне приходилось смотреть передачу, в которой объясняли, почему гориллы и орангутанги намного сильнее человека, равного с ними по комплекции и весу. Подсознательно я ожидал от местных обезьян того же. Вот только детёныш, он и в Африке детёныш. Толчок в плечо получился сильный, но вполне терпимый, а не костедробительный, как ожидалось.

Тварь, похоже, надеялась повалить меня на бетон, но смогла лишь заставить шагнуть назад. В ответ я отмахнулся топором, надеясь отпугнуть зверя, но лезвие топора вновь преподнесло сюрприз, срезав одну из лап зверя словно травинку. Обезьяныш взвыл, и попытался удрать. Неудачно, запнулся о тело своего собрата, и со всего маху грохнулся на бетон. Второго шанса я ему не оставил, вбив топор в хребет.