— На Марсе?

— Да, мы с Марса. С Большого Марса. Меня зовут Скип.

— Скип… а дальше? Фамилия?

Мальчик, похоже, растерялся.

— На Марсе только имена.

— А я Джим Карпентер. — Он взглянул на Дейдре, но та словно не замечала его. — Это твоя сестра?

— Да.

— Она что, немая?

— Ну, понимаете, мистер Карпентер, ей нельзя говорить с вами. Она принцесса.

— Ясно. Что ж, раз принцесса, значит, ты принц, а ведь ты со мной говоришь.

— Я другое дело. Дейдре особенная, она следующая в линии к трону Большого Марса. И еще любит задаваться.

Дейдре сверкнула глазами, но смолчала.

— А на Земле мы потому, что нас похитили, — продолжал Скип.

«Ну надо же, — подумал Карпентер, — забраться в верхнемеловой период, чтобы спасти от уткомордого динозавра не кого-нибудь, а саму принцессу Марса, с братишкой! А вдобавок выясняется, что их еще и похитили!»

Однако поверить в эту историю было не труднее, чем в то, что рассказал детям он сам.

— Я землянин из 1998 года, то есть из будущего — до моего времени еще 74 051 622 года. А это Сэм, мой грузовик. — Он показал на трицератанк. — Правда, в нем больше от танка, чем от грузовика… в общем, бронированный грузовик. Сэм — это кличка. Главный двигатель у него работает от батарей, которые сам же и подзаряжает. А еще у Сэма есть свой небольшой диффузионно-фотонный блок, который позволяет совершать короткие прыжки во времени и возвращаться в точку отсчета с поправкой на время, проведенное в прошлом. В отдаленное будущее встроенный контроллер прыгать не позволяет. На бортах скрыты автоматические голокамеры. В доисторических временах я обычно собираю голографический материал, но на этот раз задание особое: выяснить происхождение ископаемых останков человека. Новые методы позволяют палеонтологам очень точно датировать находки, с погрешностью до недели. Однако из-за последующих геологических изменений, в данном случае, образования Скалистых гор, нельзя сказать с уверенностью, где погиб человек.

Глаза округлились даже у Дейдре, став огромными, как осенние астры.

— Обычно я отправляюсь в прошлое не один, но голографист уволился, а я не захотел ждать замены. На съемку уйдет около двух недель. На случай, если вы не знаете: машина времени, которую придумал Ллонка, использует диффузию света. По сути, свет — это своего рода рулетка для измерения времени. Когда ее вытягиваешь, время теряет свою непрерывность, и в нем можно путешествовать — почти так же, как мы путешествуем в пространстве. Ну а Сэм меня защищает от крупных тероподов и птеранодонов. У Североамериканского палеонтологического бюро, на которое я работаю, есть и другие машины для эпохи рептилий, и еще несколько в виде млекопитающих. Но Сэм не совсем то, чем кажется. На самом деле у него нет хвоста, а вместо лап гусеничное шасси. Когда гусеницы движутся, камуфлирующее поле создает видимость шагающих лап, а когда останавливаются — неподвижных. Оно же заставляет вас видеть этот великолепный хвостище.

— Ну и ну! — покачал головой Скип. — Он явно поверил каждому слову, и даже тем, с которыми толковушки не справились. Поверила ли услышанному принцесса, осталось неясно. — Выходит, мы с нынешнего Марса, а вы с Земли будущего. Так и знал, что вы не марсианин.

— Один вопросик, Скип. Как вы умудрились забраться на дерево? Ведь для жителей Марса земная сила тяжести должна быть непривычна.