Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Кто сказал тебе мое имя? – спросил удивленный Асмунд.
– Волны сказали мне еще, что ты выручишь меня!
– Ну, это твое счастье! – сказал жрец. – Но я боюсь, что ты чародейка!
– И чародейка, и чаровница! – отозвалась она и опять звонко засмеялась.
– Правда, ты прекрасна и можешь быть чаровницей, – согласился Асмунд жрец, – но скажи мне, что мы будем делать с этим мертвым человеком?
– Пусть он лежит на дне моря, и пусть все супруги лежат там! – проговорила Гроа.
После этого Асмунд взял ее с собою в Миддальгоф и дал ей участок земли и жилье, и там она стала жить одна. Он часто пользовался ее премудростью и таинственными силами.
Год спустя после того, как Асмунд жрец нашел колдунью Гроа, случилось так, что Гудруда Милая забеременела, и когда настало ей время родить, родила дочь редкой красоты. В тот же день и Гроа колдунья тоже принесла дочь, и люди удивлялись, кто бы мог быть ее отцом, так как Гроа не имела мужа. Женщины болтали между собой, что отцом этого ребенка был тот же жрец Асмунд. Когда ему говорили об этом, он очень гневался и утверждал, что никогда колдунья не может иметь от него ребенка, как бы прекрасна она ни была. Когда люди спрашивали об этом Гроа, то та, смеясь, говорила, что ничего не знает об этом, так как никогда не видала в лицо отца своего ребенка, который выходил ночью из воды и на заре уходил. Многие думали, что это был колдун или же дух ее умершего мужа. Другие же говорили, что Гроа лгала, как часто лгут в таких делах женщины. Но ложь ли то была или правда, только ребенок был налицо, и его назвали Сванхильдой.
Случилось так, что за час до того времени, как Гудруда Милая родила ребенка, Асмунд пошел в храм поддержать священный огонь, что горел день и ночь на жертвеннике перед изображением богини Фрейи . Присев на скамью перед святилищем, Асмунд вдруг заснул и увидел странный сон про белого лебедя и черного коршуна и про белую голубку и черного ворона.
И когда пробудился и пошел из храма, ему попалась навстречу женщина и с плачем крикнула: – Спеши, спеши домой! У тебя родилась дочь, но Гудруда, жена твоя, умирает!
Действительно, на широкой постели под пологом в большой горнице Миддальгофа лежала Гудруда Милая и умирала. Заслышав шаги, она спросила:
– Ты ли это, супруг мой любезный? Пришел ты не рано, это мой последний час, так выслушай, что я хочу сказать тебе: возьми ты новорожденную, прижми к своей груди, поцелуй, окропи водой и назови моим именем!
Асмунд сделал все по словам жены.
– Теперь слушай меня, супруг, – продолжала Гудруда Милая, – я всегда была тебе хорошей женой, а ты не всегда был мне хорошим мужем и ты загладишь эту вину, если дашь мне клятву, что будешь любить и беречь это дитя, хотя она и девочка!
– Клянусь тебе! – отвечал Асмунд.
– Затем поклянись мне, что не возьмешь себе в жены колдунью Гроа и не будешь иметь с ней никакого дела; это я говорю для твоей же пользы, так как через нее ты найдешь себе смерть. Клянись!
– Клянусь! – сказал Асмунд жрец.
– Это ты хорошо делаешь, – продолжала Гудруда Милая. – Если же нарушишь свою клятву, так постигнет тебя и весь дом твой великое горе. Ну, теперь простись со мной, я умираю!
Асмунд склонился над нею и поцеловал ее. Говорят, он много плакал в этот день.
Покойницу зарыли в землю, и жрец Асмунд много и долго горевал о ней.
Но сон, который он видел тогда, мучил его и не давал ему покоя, а из всех толкователей снов во всей той стране не было никого искуснее Гроа. Когда Гудруда уже семь суток лежала в земле, Асмунд отправился к Гроа, но с не совсем чистой совестью, так как еще помнил свою клятву, данную жене.
Гроа лежала на постели, и дитя ее лежало у ее груди.
– Приветствую тебя, господин мой! – сказала она. – Что желаешь ты от меня?
– Видел я страшный сон, – промолвил Асмунд.
Быстрый переход