Комиссар вошел в дом, никем не потревоженный. Двери были открыты настежь, что свидетельствовало о том, что дворник или не проживал здесь, или не выполнял функций ночного сторожа. Слабенькая лампочка освещала какой-то приклеенный листок и список жильцов. И то и другое было написано кривыми буквами. Короткое объявление сообщало, что ожидается проверка трубочистом печей, и требовало обязательного присутствия в это время всех жителей. Список жильцов был длинным и состоял из двадцати пяти фамилий. Под словом «сутерини» виднелось «Бернард Гарига».

Попельский сошел по ступенькам вниз и увидел напротив входа в подвал двери в квартиру Гариги. Из-под них падал узкий луч света, едва рассеивая темноту коридора. Комиссар снял шляпу и припал к двери ухом. Услышал лязг тарелок и писклявые возгласы. Вышел во двор и тихо приблизился к окну, подоконник которого находился на высоте нескольких сантиметров над уровнем земли. Стал на колени у стены, а затем осторожно заглянул внутрь.

Окно было отворенным и неприкрытым. Убогую комнатку заполнял стол, покрытый клеенкой. Возле него сидел седоватый мужчина в сорочке без воротничка и жилете. Его большие натруженные ладони лежали на столе. Очевидно его возмущало содержание книги, которую он читал, потому что человек ежеминутно крепко сжимал кулаки, аж белели косточки. Рядом стоял хорошо сложенный парень лет пятнадцати. Его коротко стриженная голова сужалась кверху, как будто конус. Маленькие глазки глубоко сидели во впадинах, окруженных темными кругами. Обе руки парень запихнул в грязные тарелки и совал посуду по столу. Тарелки стучали одна о другую и брякали. Эта забава очень развлекала его, потому что позвякивание посуды ежесекундно сопровождалось веселым попискиванием.

— Оставь это, — ласково обратился мужчина к парню. — Потому что у папы голова болит.

Попельский ударил дулом пистолета оконную раму, и та стукнулась об горшок с цветком. Комиссар стоял на корточках в открытом окне и целился из браунинга в обоих мужчин. Согласно полицейской инструкцией, он должен был явиться сюда днем в сопровождении по крайней мере двух посторонних свидетелей и домовладельца, а в случае его отсутствия попросить прийти его жену или кого-то из старших жителей. Обыск ночью должен обосновываться ордером. А единственное объяснение, которое приходило ему сейчас в голову, звучало так: «Я выбрал ночь из-за фотосенситивной эпилепсии». Все, что делал сейчас Попельский, могло в будущем довести его до дисциплинарного наказания. Но законные действия в этот момент все равно не имели значения. Комиссар почувствовал горечь в горле. Это был вкус разочарования.

Мужчина у стола ничуть не напоминал преступника с фабрики ультрамарина.

XX

Попельский отодвинул на окне горшок с геранью и стал ногой на подоконник. Взглянув на свой тонкий шелковый носок, он почувствовал отвращение, что в этом новом, безупречно чистом бежевом костюме, в этой благородном дорогом белье ему приходится залезать в какой-то вонючий притон, да еще и через окно, чтобы не терять жильцов из поля зрения. Схватился одной рукой за раму и забрался на подоконник. Тяжело спрыгнул на доски пола. С них поднялось облако пыли, которая оседала на его блестящих коричневых ботинках.

Продолжая держать под прицелом обоих мужчин, Попельский подошел к угольной плите, возле которой на лавке стояло ведро с водой и полотенцем на дужке.