Алена с детьми уехала вместе с Машей, но я думал, что она в нашем имении проживает или в квартире в Санкт-Петербурге, а если племянники здесь, то и сестра должна быть во дворце.

«Неужели мои мысли о том, что мой шурин – дзяньдзюнь провинции Цзилинь Чан Шунь – может стать правителем Маньчжурии после смерти императора Цзайтяня, стали обрастать плотью? – подумал я, приседая и обнимая племянников, которые, наплевав на все условности, с криком «дядя Тимофей!» подбежали ко мне и прижались с двух сторон. – Я в своё время рассказал Сандро и Михаилу, что Чан происходит из древнего маньчжурского рода, ведущего своё начало ещё из клана Ваньянь, глава которого Агуда в начале XII века стал основателем чжурчжэньского государства Цзинь. Гирин – второй по значимости город Маньчжурии после Мукдена. За Шунем от двадцати до сорока тысяч подготовленных войск нового строя. А лет через двадцать-тридцать новым императором Маньчжурии может стать и мой старший племянник Чан Шунь – полный тёзка своего дяди. Сестра будет матерью, а я – родным дядей императора Маньчжурии».

– Дядя Тимофей, ты убьёшь того, кто убил моего папу? – прервал мои размышления вопрос Александра IV.

Я поднял голову и посмотрел в глаза молодого императора. Сын Николая смотрел на меня серьёзно и требовательно, и вид его не соответствовал девятилетнему возрасту. Так смотрит взрослый человек, понёсший большую утрату.

– Да, мой император, клянусь: найду и убью, – произнёс я, выпрямившись и приняв строевую стойку.

– Тимофей Васильевич, что вы говорите ребёнку?! – резко произнесла вдовствующая императрица, вышедшая только что из галереи – перголе.

За ней вышли Алёна и её младший сын Фанг, облизывающий губы с остатками крема и со светящимися от детского счастья глазами. Моя супруга, державшая на руках Василька, и великая княгиня Ксения, которые всё видели, осуждающе покачали головой. Сандро громко хмыкнул, а Михаил посмотрел одобрительно.

– Александр, ты не должен так говорить. – Елена Филипповна подошла к сыну и положила ладонь на его голову, попытавшись прижать ребёнка к себе.

Мальчик, мотнув головой, сбросил руку матери и, вскинув голову, глядя ей в глаза, произнёс:

– Мама, я знаю, кто и как отомстил за смерть моего деда, бабушки, дяди Георгия и тёти Оли!

– Сынок, что ты говоришь?! – Елена прикрыла рот рукой.

– Я знаю, мама. Случайно услышал ваш разговор с отцом! И хочу… – Мальчик на несколько секунд замолк, а потом твёрдо произнёс: – Я, как император, требую, чтобы дядя Тимофей также отомстил за смерть моего отца. Слышите все? Я требую…

Голос мальчишки сорвался, и он, всхлипнув, рванул по аллее, ведущей к дворцу. Императрица застыла столбом, закрыв глаза руками. Ксения и Мария превратились в милых героинь аниме из-за широко открытых глаз, да и рты у них приоткрылись.

Первой среагировала Ирина, которая молча побежала за своим двоюродным братом. За ней сорвались Алексей и Андрей. Ещё секунда, и из галереи буквально вылетела агентесса Соболева Наталья, точнее, уже Илларионова, и понеслась за детьми.

«Ширинкин поставил в ближний круг охраны императора агентесс», – подумал я, глядя на великого князя Михаила Александровича.

Тот пожал плечами и кивком головы указал на застывшую императрицу. Фёдор, Шунь и Бао посмотрели на матерей. Ксения, державшая за руку четырехлетнего Никиту, другой рукой подозвала Фёдора к себе. Алёна сделала то же самое. После чего обе женщины вместе с детьми также направились в сторону дворца.

Маша подошла ко мне и сунула в руки сына, после чего подошла к императрице и, приобняв её, повела в перголе, где, как я понял, был накрыт стол для полдника.