Признаюсь, плюсов у грязи много и минус всего один. Маленький. Она противная! В ней наверняка куча всякой живности живет, а после того, как я в луже искупаюсь, живность и на мне и во мне жить будет. Однако, другого выхода нет, наверное. Если до вечера гениальная идея не родится, то воспользуюсь единственной оставшейся возможностью. Увы, вместо найденного решения, к закату моя голова окончательно опустела.

До первых звезд я наслаждалась ветром, влетающим в левое ухо и свободно вылетающим из правого, потом задержала дыхание, подошла к луже, потрогала ее ногой, осторожно наступила. И по самый подбородок увязла в грязевой ловушке! Хорошо под ногами твердая земля была, иначе прощай Принц, зверинец и все остальное.

Что это? Невезение или тонкий намек Мойр на неудачный выбор способа маскировки? Как бы то ни было я уже испачкалась.

Потихоньку, работая руками и переставляя ноги, смогла выбраться на берег. Зачерпнула полные ладони грязи и доверила маскировку, испачкав макушку. Опустилась на колени и всмотрелась в отражение. Ночное зрение позволили различить нечто тощее, обтекающее и с большими глазами. Прыгнувшая на голову здоровенная лягушка подсказала, что с местностью я слилась на пять с плюсом.

Через пальмовую рощу прошла быстро и без происшествий: животные разбегались, птицы падали еще на подолете, москиты было попробовали атаковать, да жала о подсыхающую грязь обломали и угомонились.

Первые существа, прямоходя… Нет, эти были скорее прямомолзущие, встретились на дорожке, ведущей к отелю. Два гоблина, обнявшись каждый со своей литровой бутылкой коллекционного коньяка, медленно волнообразными движениями продвигались в сторону беседку. Они на меня наползли, я на них наступила.

- Ик?! - высказался один из гоблинов. - Чу, ты эт видишь? - он толкнул товарища локтем.

- Аха, - тот побултыхал коньяком. Его маленькие глубоко посаженные глазки не отрывались от этикетки.

- Да не то, а это! - первые поставил свою бутылку под подбородок второго.

- Ах-ха, - в интонации прорезалось удивление. - У нас печень отказала? - спросил он у товарища.

- Не, мозги, - возразил первый.

- А, ну тада ладно. Мозги пить не мешают, вот если бы печень, тогда другое дело. Ползем дальше, нам еще истину искать на дне, - подвел итог второй.

Они проползли между моих ног и скрылись в темноте. Надо же, гоблины - философы: печень, мозги, истина… Мне бы их высокоморальные проблемы!

Вторая партия уже не алкоголиков, но тунеядцев встретилась у входа в ресторан. Два парня делили между собой девушку. Один заявлял права на голову с красивыми глазами, другой претендовал на шею, ребра со второй парой красивых глаз на них и душу. Оба петушились, рвались в драку, уже сняли рубашки и демонстрировали боевые шрамы, мускулы, характер, но почему-то в активную стадию переговоров на кулаках не вступали. Странные они.

Увидев меня оба решили, что неизвестное науке чудовище отличный способ достойно прервать дележ шкуры неубитой сердечной занозы и ретироваться с остодемоневшего поля боя, не потеряв достоинства перед соперником. Не знаю, как парни дерутся, но бегают хорошо и на равных. Затрудняюсь из них победителя выбрать.

Полюбовавшись на сверкающие каблуки ботинок и стремительно удаляющиеся затылки храбрецов, я по стеночке добралась до черного входа, открыла дверь и забралась внутрь. В коридоре темно - это плюс. Кто-то шебуршится - минус.

Вспыхнувший свет на мгновение ослепил меня. Недовольный побудкой электрический элементаль в лампочке порождал десятки маленьких молний. Проморгавшись, я узрела перед собой объемную обтянутую юбкой филейную часть тела. А что еще ожидать, заходя в гости с черного входа?

Хозяйка юбки, поминая поминутно неких существ, родившихся от внебрачной связи демона мужского пола и кентавра, тоже не женщины, собирала рассыпавшиеся по полу кости и миску.