— И тем не менее вы приставлены следить за мной.

— Надеюсь, что долго следить за вами мне не придется. У меня в кармане ваш паспорт с испанской визой.

Джулия Лаццари опять забилась в угол купе. В тусклом свете ее восковое, с огромными черными глазами лицо выглядело маской отчаяния.

— Вы ведете себя бессовестно. Думаю, я умерла бы счастливой, если б смогла убить этого старого полковника. Он бессердечен. Я так несчастна!

— Боюсь, вы оказались в весьма незавидной ситуации. Разве вы не знали, что шпионаж — опасная игра?

— Я никаких секретов не выдавала. Я не принесла никому вреда.

— Да, но только потому, что вам не представилась такая возможность. Насколько я понял, вы ведь во всем признались?

Эшенден старался держаться как можно мягче, как будто говорил с тяжелобольным человеком.

— О да, я сваляла дурака. Я написала письмо под диктовку полковника. Разве этого недостаточно? Скажите, что со мной будет, если он на мое письмо не ответит? Не могу же я заставить его приехать, если он этого сам не хочет?

— Но он уже ответил на ваше письмо, — возразил Эшенден. — Ответ у меня в кармане.

От неожиданности Джулия потеряла дар речи.

— О, покажите его мне! — вскричала она срывающимся голосом. — Ради всего святого, дайте мне на него взглянуть?

— Пожалуйста, но с условием, что вы его мне вернете.

Эшенден вынул из кармана письмо Чандры и протянул его Джулии. Та выхватила письмо у него из рук и впилась в него глазами. Письмо было на восьми страницах. Она читала его, по ее щекам струились слезы; громко всхлипывая, она шептала слова любви и называла автора письма ласковыми французскими и итальянскими именами. Это был ответ на письмо Джулии, которая, по указанию Р., предлагала своему возлюбленному встретиться в Швейцарии. Предложение это привело Чандру в неописуемый восторг; не скупясь на громкие слова, он писал, что время, прошедшее с их последнего свидания, кажется ему вечностью, что он не представляет себе жизни без нее и считает дни до новой встречи. Закончив чтение, Джулия уронила письмо на пол.

— Видите, как он меня любит? В этом нет никаких сомнений. А уж я в любви кое-что смыслю, можете мне поверить.

— А вы его любите? — спросил Эшенден. — По-настоящему?

— Это единственный человек, который не хотел мне зла. Вы думаете, легко все время колесить из города в город, не иметь ни одного свободного дня, выступать в дешевых мюзик-холлах, куда набивается сомнительная публика… Видели бы вы мужчин, которые валом валят в такого рода заведения… Сначала я думала, что он такой же, как все…

Эшенден поднял с пола письмо и вложил его обратно в записную книжку.

— От вашего имени в Голландию послана телеграмма, где говорится, что вы будете в Лозанне, в отеле «Гиббонз» четырнадцатого числа.

— То есть завтра.

— Да.

Джулия вскинула голову, в глазах появился неожиданный блеск:

— Вы подбиваете меня на бессовестный, позорный поступок.

— Вы вовсе не обязаны подчиняться.

— А что будет, если я не подчинюсь?

— Боюсь, вам придется расплачиваться за последствия своего упрямства.

— Но я не могу идти в тюрьму! — неожиданно вскричала она. — Не могу, слышите, не могу! Я уже немолода, а он сказал: «Десять лет». Неужели меня могут приговорить к десяти годам?!

— Раз полковник сказал, значит, могут.

— О, я его знаю. Какое жестокое лицо! Он беспощаден. Боже, во что я превращусь через десять лет?! Нет, только не это!

В этот момент поезд подошел к станции и в дверь постучал стоявший в тамбуре детектив.