— Вы, кажется, говорили, что понимаете немецкую речь, — сказал Кейпор. Его большое красное лицо расплылось в улыбке, а маленькие зеленые глазки тем временем беспокойно бегали.

— Да, когда-то я учился в Гейдельбергском университете.

— В самом деле? — заговорила по-английски миссис Кейпор, и ее сумрачное лицо немного оживилось. — Гейдельберг я знаю очень хорошо, целый год училась там в школе.

Она говорила на правильном, хотя и гортанном английском языке с чеканными ударениями. Эшенден рассыпался в похвалах старинному университетскому городу и его живописным окрестностям, однако миссис Кейпор, преисполнившись тевтонской гордыни, хранила покровительственное молчание и на комплименты реагировала без энтузиазма.

— Да, долина Некара — одно из самых красивых мест в мире, это общеизвестно, — обронила она.

— Я забыл сказать тебе, дорогая, — спохватился Кейпор, — что мистер Сомервилл хочет брать уроки разговорного немецкого языка. Я сказал, что, может быть, ты ему кого-нибудь порекомендуешь.

— Нет, у меня на примете никого нет, — сказала миссис Кейпор. — По крайней мере никого такого, кого бы я могла с уверенностью рекомендовать. И потом, швейцарский акцент совершенно чудовищен. Уроки со швейцарцем ничего, кроме вреда, мистеру Сомервиллу не принесут.

— На вашем месте, мистер Сомервилл, я бы попробовал уговорить заниматься с вами мою жену. Она ведь человек в высшей степени образованный и культурный.

— Ах, Грантли, у меня совсем нет времени.

Сообразив, что теперь все зависит от него самого, что силки расставлены и осталось только в них попасть, Эшенден повернулся к миссис Кейпор и сказал, как умел только он — робким, извиняющимся, вкрадчивым голосом:

— Разумеется, было бы просто восхитительно, если бы вы могли давать мне уроки. Я счел бы это для себя большой честью. Естественно, это ни в коем случае не должно идти в ущерб вашей работе. Я ведь приехал сюда восстанавливать здоровье и совершенно свободен, поэтому меня устроит любое время, которое удобно вам.

Кейпоры — и он и она — не скрывали своего удовлетворения, а в голубых глазах миссис Кейпор — так Эшендену показалось — сверкнул злорадный огонек.

— Соглашение, разумеется, будет чисто деловым, — сказал Кейпор. — Действительно, почему бы моей жене немного не заработать на карманные, так сказать, расходы? Как вы находите, десять франков в час — это по-божески?

— Вполне, — ответил Эшенден. — Для меня было бы удачей найти за эти деньги такого первоклассного педагога, как ваша супруга.

— Ну, что скажешь, дорогая? В конце концов, один час в день — это не так уж много. Заодно окажешь мистеру Сомервиллу любезность. Тогда, быть может, он поймет, что отнюдь не каждый немец — исчадие ада, как это принято считать в Англии.

Напряженно размышляя, миссис Кейпор наморщила лоб, и Эшенден с ужасом подумал, что с завтрашнего дня ему предстоит регулярно в течение часа беседовать с этой грузной и хмурой женщиной.