Правда, он еще не видел всех их талантов в действии, но уже давно заметил в некоторых детях кое-какие странности — например не было сомнений в том, что Гектор распознавал ложь. Или же он был просто необычайно наблюдательным и подмечал все особенности мимики, которые могли бы выдать лжеца? А вот Септимус действительно мог прикосновением рук снимать боль, и даже доктор, которого Эштон очень уважал, не сомневался в этом его «даре». Пол заявлял, что он может предвидеть грядущие события, однако жаловался, что пока не научился предупреждать людей таким образом, чтобы его предупреждения приносили пользу. Но мальчик явно чувствовал опасность — Эштон несколько раз имел случай в этом убедиться.

Да, поверить во все это было не так-то трудно, но вот как быть с мальчиком, который якобы мог исцелять одним своим прикосновением? И что думать о маленькой девочке, которая нагоняла грозу, когда ей было не по себе? И еще в доме был мальчик, обладавший удивительной способностью перемещать предметы и даже бросать их, не пошевельнув при этом и пальцем.

Но неужели подобное возможно? Приходилось признать, что возможно. Потому что он, Эштон, видел все это собственными глазами, однако не хотел, чтобы подобные эпизоды задерживались у него в памяти. Но теперь, пытаясь «приучить» свой разум к возможности чуда, он стал во всех подробностях припоминать ночное вторжение в дом головорезов миссис Крэтчитт. Ведь Джером бросал в них всевозможные предметы, но при этом не притрагивался ни к одному из них!

Эштон со вздохом откинулся на спинку сиденья. Он мог множество раз прокручивать в памяти такие вот эпизоды, но от этого все равно ничего не изменится. Было совершенно очевидно: он попал в мир, которого не понимал и, наверное, так и не сможет понять. Однако он знал, что ему придется принять все это как данность.

Наконец карета остановилась у «Хижины Уэрлока». Осторожно разбудив Пенелопу, Эштон с улыбкой смотрел, как она, словно маленькая девочка, трет кулачками глаза. Пообещав, что вернется к ней попозже, виконт поцеловал ее у двери и передал заботам братьев. Ему ужасно хотелось принять ванну, и он, запрыгнув обратно в карету, приказал кучеру побыстрее отвезти его домой.

Пенелопа еще немного постояла в дверях, провожая взглядом карету, пока та не скрылась из виду. Ей сейчас предстояло много работы, но в первую очередь она должна была хорошенько отмокнуть в горячей ванне. Она все еще чувствовала на себе запах смерти и хотела поскорее освободиться от этого ужасного запаха, чтобы затем, собравшись с силами, выбросить из памяти все то, что видела сегодня в доме Крэтчитт.

К ее облегчению, один из охранников-близнецов (она теперь их обоих называла «Нед-Тед») тут же вызвался принести в ее спальню горячей воды. «Приятно, когда у тебя есть слуги», — подумала Пенелопа, поднимаясь наверх. Через несколько секунд она вдруг осознала: в доме что-то не так. Она остановилась и обернулась. В холле у подножия лестницы стояли ее братья и улыбались. Но что же все-таки случилось?..

Пенелопа едва не вскрикнула, сообразив наконец, что именно изменилось в доме. Ведь она уехала, так и не успев убраться после ночного погрома. А теперь в холле было даже чище, чем до этого происшествия. Она сбежала по ступеням в гостиную и, ошеломленная, замерла на пороге. Вся разломанная во время драки мебель исчезла, а вместо нее появилась другая — такую дорогую мебель она едва ли могла себе позволить.

— Откуда это? — пробормотала Пенелопа, обернувшись к подошедшим братьям и Неду с Тедом.